Шрифт:
В объятиях Кэт я потерял Пегги из виду.
Хотел бы я забыть про эту юную людоедку — и сосредоточиться целиком и полностью на Кэт. На удивлении и восторге от ее объятий. На поцелуе, столь страстном — и столь неожиданным посреди этой выжженой солнцем пустоши. На том, каково это — чувствовать ее гладкую кожу своей. Каково это — ощуащть у самой своей груди ее грудь, ритм ее сердца.
Но я не мог позволить себе отвлечься от Пегги. Я должен был защищать Кэт, и, коли уж на то пошло, себя.
Поэтому я выглянул из-за плеча Кэт и нашел глазами девушку.
Она смотрела на нас.
Что-то в ее взгляде мне не понравилось.
От чего-то в ее взгляде мурашки поползли по моей коже.
Была ли то ненависть? Или же, наоборот, какое-то странное, тёмное восхищение на грани преданности? Желание?
Не мог я тогда сказать наверняка.
Да и вряд ли когда-нибудь смогу.
49
— Так что там с фургоном? — спросила Кэт. Мы все, трое, как раз шли к нему.
— В скалу врезался, — сказал я. — Из него хладагент во все стороны хлещет — радиатор треснул. И двигатель не запускается.
— М-да, дела, — вздохнула Кэт.
— И как мы теперь выберемся отсюда? — спросила Пегги.
— Было бы проще, будь у нас машина времени, — откликнулась Кэт и глянула на нее. — Тогда стоило бы вернуться на десять минут в прошлое и свернуть тебе шею.
— Очень смешно.
— Каким местом ты вообще думала?
— Я просто хотела проехаться вокруг и поискать Донни.
— Без нас, — добавила Кэт.
— Я бы подобрала вас потом.
— Звучит неубедительно.
— Вы меня напугали до чертиков, когда подорвались следом. Не моя вина, что фургон угробился. Я его спокойна вела, а потом вы вцепились в меня и выбросили из кабины.
— Да, в хорошенькое же положеньице ты нас поставила, — протянула Кэт.
— Я? Ни разу. Это вы себя сами нагнули.
— Ага, конечно, — ввернул я.
— Пока что мы в одной упряжке, — напомнила Кэт. — Наслаждайся.
Когда мы добрались до фургона, он уже не парил и не шипел. Земля под ним окрасилась бордовым.
Мы медленно обошли его, будто тушу очень редкого зверя, застреленного браконьером.
Кэт забралась внутрь и попыталась завести мотор.
— Нет, на этом мы никуда уже не уедем, — объявила она вскоре, вылезая.
— Так что делать будем? — мрачно спросила Пегги.
— Пойдем пешком.
Когда мы поплелись к руинам, Кэт предложила Пегги:
— Позови своего брата. Пусть покажется.
— Донни! — крикнула девушка. — Эй! Это я! Выходи, не прячься!
Он не вышел.
— И чего это он к тебе не идет? — спросила Кэт.
— Откуда мне знать?
— Ты — его сестра.
— И? Это ничего не значит.
— Для моей сестры я много значу, — заметил я.
— Хорошо ей, — пожала плечами Пегги.
— Ладно, — сказала Кэт. — Позови его еще раз.
— Есть в этом толк?
— А почему нет?
— Если он захочет выйти, он выйдет.
— Он может нас не слышать, — выдвинул я предположение.
— Может, он просто решил ото всех спрятаться, — предположила Кэт. — Иногда и мне хотелось. После всяких… несчастных случаев. Хотелось найти угол потемнее, забиться и никогда не вылезать.
— Если он здесь — мы его найдем, — твердо сказал я.
— Он должен быть где-то здесь. — Остановившесь у ближайшей лачуги, Кэт приложила ладони ко рту и крикнула: — Донни! Где ты? Мы твои друзья, мы не причиним тебе вреда! ДОННИ! ВЫХОДИ, ПРОШУ ТЕБЯ! Мы не уйдем без тебя!
Мы подождали. Ответа не последовало. Никто к нам не вышел.
Кэт посмотрела мне в глаза и покачала головой. Перевела взгляд на Пегги.
— Не смотрите на меня, — откликнулась та. — Это — не моя вина.
— Кто-то разве говорит?..
— Никто не говорит, но все смотрят.
— На тебя, выходит, и посмотреть уже нельзя? — спросила Кэт.
— Нет!
— Ладно, пойдем, поищем. — Это Кэт адресовала уже мне.
Я кивнул.
Вместе мы пошли к ближайшей хижине. Ее окна были заколочены, но дверь стояла приоткрытой. Деревянные стены и жестяная крыша были сплошь в пулевых отверстиях. Кэт приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Я последовал за ней.