— Что там у тебя? — спросила она.

— Влажные салфетки, полотенце и одежда, — отчитался я.

— Давай полотенце.

Я протянул его Кэт. Потом опустил упаковку с салфетками и сложенную одежду на землю у ног Пегги, я отошел со словами:

— Пойду, отвяжу Снеговича от машины.

Это сделать определенно стоило. И, как я подозревал, Пегги не очень нравилось, что я расхаживаю поблизости, когда она без одежды.

Отвязывать труп от бампера оказалось делом муторным, так что я просто обрезал веревку у самого узла. Нож Снега справился с задачей без труда.

Покончив с этим, я понял, что просто бросать веревку — тоже глупо. Во-первых, она может нам еще понадобиться. Во-вторых, рано или поздно кто-нибудь найдет тело. От него, скорее всего, мало что к тому времени останется, но скелет со связанными руками не менее подозрителен, чем полноценный мертвец. Связанные руки безошибочно укажут на насильственную смерть.

Я присел у тела. Руки Снега Снеговича лежали на земле, запрокинутые за голову — запястья плотно прижаты друг к другу, локти согнуты.

Прижав лезвие к стяжке, я принялся пилить ее. Работая, я старался не смотреть ему в лицо. И на шею. Никак, впрочем, нельзя было спастись от ленивого гудения мух, живо напомнившего мне долгие летние дни моего детства.

— Лучше б я на рыбалку поехал, — сказал я довольно громко и услышал, как Кэт рассмеялась.

— Ты же не любишь рыбалку! — донеслось в ответ.

— Не люблю, — согласился я, — но всяко ведь лучше, чем это.

— Было бы славно сейчас сидеть в лодке, — сказала она. — В маленькой гребной шлюпке. Или в каноэ. И плыть себе по речке…

— Славно — не то слово. — Разлохмаченная веревка наконец-то разошлась в одном месте, и остаток я просто стянул с запястий Снега.

— Можно было бы взять с собой Пегги, — заметила Кэт. — И столкнуть в воду. Так она хотя бы быстро вымылась.

— Никто не смеет меня сталкивать, — сказала Пегги. Ее голос звучал хрипло. — Сама бы спрыгнула.

— Эй, ты говоришь! — удивился я.

— Ну да, я это умею.

Ее голос звучал кисло. Как обычно.

— Как себя чувствуешь? — участливо спросила Кэт.

— Как гнилушка. Голова раскалывается.

— Неудивительно.

— Я вся чешусь, меня тошнит, и во рту — ужасный вкус.

— Добро пожаловать в клуб, — хмыкнул я.

— Очень смешно, — в тон мне ответила Пегги.

Покончив с веревкой, я смотал ее. Поднявшись с земли, сунул нож за пояс.

— Неплохо я этого Снега отделала, да? — спокойно заметила Пегги. — Он ведь хотел, чтоб ему в шею Эллиот впился. А в итоге я это сделала. Интересно, станет ли он после этого вампиром? — Она отрывисто рассмеялась. — Вот уж не знаю.

— Не думаю, что станет, — усомнилась Кэт.

— Чтоб он горел в аду, ублюдок.

— Он уж там. Твоими стараниями, — сказал я.

— Получил по заслугам. Где Донни? С ним все хорошо?

— Он в порядке, — сказала Кэт.

— О, никто из нас не в порядке, — мрачно заметила Пегги.

Я выглянул из-за угла фургона. Полотенце лежало на земле. Пегги стояла спиной ко мне, лицом к Кэт. Они обе возились с влажными салфетками. Кэт терла ей лицо, сама же Пегги прохаживалась влажным комочком по ногам.

— Донни хватило сил убежать, — сказала Кэт. — Снегович был с ним на крыше фургона. Я швырнула в Снега камень. Попала. И, пока он очухивался, Донни столкнул его вниз. Так мы его одолели. Но Донни потом дал стрекача. Куда-то в сторону этих старых шахтерских развалин. Мы как раз туда собирались поехать, но тут вмешалась ты, и… — Кэт закончила вытирать лицо Пегги. Отступив от девушки, она склонила голову сначала на один бок, потом — на другой. — Ну, более-менее чисто, — заключила она.

— Мы должны найти его, — сказала Пегги.

— Спешить пока незачем.

Пройдясь салфеткой вверх и вниз по руке, Пегги скомкала ее, бросила в сторону, посмотрела через плечо — и увидела меня.

— На что вылупился?

— Ни на что, — сказал я и отвернулся.

— Успокойся, Пег, — сказала ей Кэт.

— А пусть он не пялится.

— Вот уж большая беда. Он рисковал жизнью ради тебя и Донни.

— Это не дает ему права глазеть на меня.

— Но дает право на чуть более вежливое обращение.

Кэт заступалась за меня. Бальзам на душу.