— Я… мне… — он хочет провалиться сквозь землю.

— Не волнуйся. — Рён целует его в шею. — Я не сделаю ничего, к чему ты не готов.

— Прости. — выдохнул он, разочарованный сам собой.

— Помоги мне. — прошептал Рён и взял его за руку. — Ни о чем не думай.

Ладонью он почувствовал его стояк и тяжело задышал. Ничего такого он раньше не делал, волнуется страшно, но волнение хорошее, он сам хочет этого, давно хотел.

Стащил с Рёна белье и замер в нерешительности. Он тихо рассмеялся.

— У тебя ведь годы практики за плечами, забыл, как это делается?

Рён приподнялся на локтях и поцеловал его. Взял за руку и положил его ладонь на член, немного сжал и сделал несколько движений, чтобы задать темп. Он все еще целует его, чувствует, как Рён беззвучно постанывает, ловит эти неосязаемые звуки губами.

Он откинулся на подушку и закрыл глаза. У него прекрасное тело, немного смуглая кожа, твердый живот и потрясающие бедра. Не удержался и поцеловал его рядом с соском. Рён запустил пальцы в его волосы, сжимает их, а другой рукой вцепился в простыню. Хочется сделать ему так же приятно, он продолжает целовать его тело и спускается ниже.

— Стой, стой. — Рён приподнялся. — Я же сказал, все в порядке, если ты не готов, я все… — он стонет.

На вкус Рён похож на горячую соленую карамель. Прикоснуться к нему губами было страшно, но теперь, ощущая его во рту, он чувствует, как возбуждается сам. Он не знает, что делать, так что делает то, что хотел бы получить сам.

Рён сжал его волосы и мягко толкается ему в щеку. Его стоны разносятся по пустой квартире, как песни хористов под сводами храма. Пожалуй, вот она, его религия, готов примкнуть сейчас же, стать самым ярым последователем.

— Я сейчас… — Рён пытается отстранить его от себя, но он не согласен. — Ноэль…

Он всхлипнул и кончил, приподняв бедра, залил его рот собой. На вкус — странно и горячо, но точно не неприятно. Он даже слизал капли оставшиеся на губах, чтобы убедиться, что действительно сделал это.

— Быстро… — Рён закрыл лицо ладонями. — Не мог терпеть.

Он убрал его руки и начал целовать. В щеки, в нос, лоб, везде, куда получается. Рён смеется.

— Обожаю тебя. — он обхватил его за шею и прижал к себе.

Он слышит, как бьется сердце Рёна под его щекой. «Обожаю» — это слишком мало. Он любит его всем сердцем, всем, что вложил в него Создатель. Но сказать об этом сейчас — нет уж, слишком сладко, слишком по-киношному, он скажет ему потом, когда покажет набережную в Шестом, когда увидит, как восхищенно он смотрит на небоскребы.

— Все так, как ты себе представлял? — спросил Рён.

— Лучше. — он все еще лежит на нем. — О таком я даже думать не смел.

— А я смел. — заявил Рён. — Сразу видно, кто из нас учился в воскресной школе.

Он смеется, давно ему не было так хорошо. Все наладится, он найдет работу, они останутся здесь, а может, даже поднимутся выше. Починят Нанико, пригласят всех своих друзей на новоселье. Его жизнь словно только начинается, будто до этого он вообще не жил, а так, существовал.

Рён мирно засопел. Он улыбнулся, накрыл их одеялом и вернулся на место, поцеловал его в уголок рта, положил голову на его подушку. Больше он ни на шаг от него не отойдет, ни за что на свете.

Из участка позвонили через два дня, пригласили дать показания против Харона и забрать Нанико. Обрадовался ужасно, единственное, что омрачает будни — Тай. Его не уволили, но отстранили от службы на месяц. Что будет дальше пока не ясно, но Рён надеется на лучшее.

— Не дергайся. — Рён толкнул его плечом. — На тебе лица нет.

— Где ее держали все это время? И вообще, что с ней после всего, что произошло?

— Сейчас узнаем, потерпи.

Они вошли в участок, встретились с дежурным, он провел их в кабинет Эдди. Тот встретил их сдержанно, но радушно.

— Привет Таю передавай. — с порога сказал он. — Теперь нам с тобой отдуваться за все.

— Точно. — Рён кивнул. — Как ты тут?

— Без Тая хреново. Если бы подождал, дурак, поймали бы Харона по закону, ему дали бы повышение. А так… — он махнул рукой. — Сейчас на опознание пройдем, подтвердишь, что это он на тебя напал, а потом я верну вам вашего биомеха.

— Как она? — спросил Зисс.

— Кто? Девчонка? — Эдди удивился. — Никак, мы же отрубаем их.

— Вы что?! — он вскочил. — Вы ее деактивировали?!