В «Муке» мне посчастливилось забрать последний банановый хлеб, и я прихватила несколько булочек с корицей для себя, хотя сегодня у меня не было времени сходить в спортзал и отработать их. Взяв кофе навынос, я могла описать свое настроение только как блаженно удовлетворенное. Сегодня был один из тех дней, когда каждая негативная мысль была погребена под наивной верой, что некоторые вещи действительно могут существовать в замершем режиме «чертовски охренительно».

Думаю, могла бы прожить весь день с этим чувством.

Но кое у кого были другие планы.

Грезя о будущих воскресеньях с Генри, я была потрясена встречей с реальностью, когда повернула за угол Вашингтон-стрит и столкнулась с крепко сложенным мужчиной.

Кофе, который я несла, вылетел у меня из рук, упал на землю и забрызгал нашу обувь и ноги.

— Черт, простите, — выдохнула я, когда мы оба инстинктивно отскочили.

Затем я посмотрела ему в лицо, чтобы еще раз извиниться. От страха слова застряли у меня в горле.

Квентин Джеймс хмуро разглядывал свои ботинки и брюки.

Он поднял взгляд, раздражение в нём смешалось с чем-то похожим на самодовольство.

— Не совсем так я планировал нашу встречу.

— Что ты здесь делаешь?

Громкий шум уличного движения за моей спиной привлек его раздраженный взгляд.

— Давай пройдемся.

— Лучше не будем. — Я сделал шаг назад. — Уйди с дороги.

— Разве так приветствуют бывшего возлюбленного? — он ухмыльнулся.

Глядя в его темные глаза, я удивлялась, как могла когда-то думать, что у него глаза поэта. Боже милостивый, какой же я была идиоткой! Раньше я считала, что он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, с идеальными густыми волосами, зачесанными назад, и пухлым ртом, как у брутального парня с обложки. Однако, казалось, его беспорядочный образ жизни оставил свой след, потому что на лице появились глубокие морщины, которых раньше не было, а волосы почти полностью поседели.

Раньше у него круглый год был ровный загар, теперь он выглядел бледным, а его скулы казались впалыми, словно он сильно похудел.

— Я думала, когда ты перестал звонить и присылать цветы, до тебя наконец дошло, что нам не о чем разговаривать, не говоря уже о примирении.

— О, мы оставили это в прошлом, — он прищурился, глядя на меня, — с тех пор, как ты начала распаляться на кого-то выше в пищевой цепочке.

Меня пронзила ярость.

— Для меня это никогда не имело значения, сукин ты сын.

Он цыкнул.

— Я бы на твоем месте не злил меня, дорогая. Все твои мечты о браке с Лексингтоном в моих руках.

Так же быстро, как вспыхнула от гнева, я внезапно промерзла до костей.

— Чего ты хочешь?

Квентин нахмурился.

— У меня были небольшие финансовые проблемы. Кое-какие карточные долги.

Я ждала, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Я наблюдал, как твои дела идут в гору и подумал, может у тебя найдутся деньги помочь мне, но ты уже не та девушка с глазами лани, которую я помню. Так что я нашел деньги в другом месте.

Отвращение к тому, что я спала с этим мужчиной, человеком, который преследовал меня много лет только для того, чтобы получить от меня деньги, скрутило желудок.

— Так какого черта ты здесь делаешь сейчас?

— У меня снова неприятности. А ты, судя по всему, практически помолвлена с одним из самых богатых людей на восточном побережье.

В ушах зазвенело. Удивление. Неверие. Какого хрена?

— Серьезно?

— Давай не будем устраивать сцен.

Боже, он был таким скользким, мерзким засранцем! Как такое могло случиться, что его грязные руки коснулись меня?

— Ненавижу тебя.

— Мне плевать. — Он нетерпеливо вздохнул. — Я просто сразу выложу тебе всё. Мне нужно пятьдесят тысяч долларов. Ты вернешься в свою убогую квартирку и скажешь человеку, который в данный момент там находится, что у тебя неприятности и тебе нужны деньги. Если не сделаешь этого, я расскажу, кто ты такая на самом деле и на что способна.

Он следил за мной. За нами. Нахлынула тошнота, и только злость сдерживала её.

— Я ничего не сделала.

В его глазах горела ненависть.

— Мы оба знаем, что это неправда. Ты разрушила жизни. Почему ты должна попасть в сказку, в то время как остальные уничтожены?

Слёзы ярости жгли глаза и нос.

— Ты отвратителен.

— Я смышлёный. Есть разница. — Он отступил в сторону, жестом приглашая меня пройти. — У тебя сорок восемь часов, прежде чем я постучусь в твою дверь.

Бросив на него последний убийственный взгляд, я поспешила мимо, желая увеличить расстояние между нами, насколько это возможно. Остаток пути до квартиры я провела, оглядываясь через плечо и крича про себя.