— Ты одна. — Генри огляделся.

— Сейчас, да. К счастью.

— Я пойду с тобой. — Я схватила Алексу за руку. — Мне нужно в туалет.

— О, держу пари, что нужно. — пробормотала она.

Мы вместе зашагали по коридору, и я оглянулась на Генри.

Любовь.

Его глаза были полны ей.

Но было и кое-что еще.

Тоска.

Можно тосковать лишь по тому, чего, казалось, у тебя и не было.

Я у тебя есть, Генри, мне хотелось успокоить его.

Но будешь ли ты все еще хотеть меня, когда узнаешь? По-настоящему узнаешь меня.

Вместо того чтобы успокоить его, я отвернулась и пошла дальше. 

Генри уехал в командировку на четыре дня, и, хотя мы поддерживали связь, я скучала по нему. Скучала так сильно, что была уверена, едва увидев, три слова, которые он так ждал, вырвутся из меня.

Он возвращался в воскресенье, в мой выходной, а значит у меня было достаточно времени, чтобы заездить его до чёртиков после нашего воссоединения. Предполагалось, что я приду к нему домой, но этим утром раздался стук в дверь. Я посмотрела в глазок, там стоял Генри.

Я распахнула дверь и запрыгнула на него.

К его чести, он меня поймал и даже не застонал от тяжести веса. Вместо этого обхватил одной рукой за талию, а другой под попу и вошел в квартиру, словно я ничего не весила.

Он смеялся, пока я осыпала его лицо и губы поцелуями.

— Если так... — поцелуй, — ты будешь... — поцелуй, — встречать меня... — поцелуй, — каждый раз, когда я возвращаюсь… — поцелуй, — из командировки... — поцелуй, — я мог бы уезжать чаще.

Я запрокинула голову назад.

— Не вздумай. Ах! — взвизгнула я, когда он повалил нас на край дивана и упал сверху, в последнюю минуту удержав свой вес.

— Черт, я скучал по тебе. — Генри целовал меня долго и крепко, пока я не начала задыхаться, и наконец отпустил меня.

Я крепко его обняла, чувствуя головокружение и радость от того, что он дома.

— Я так скучала. — Боже, как я любила его лицо. Мне нравился его нос. Глаза. Улыбка. Я любила, обожала его улыбку.

Мы обнимались, ласкали и целовали друг друга, тихонько разговаривая о его командировке и моей рабочей неделе, пока его речь не стала медленной и сонной.

Лежа рядом на диване, я обхватила его бедро ногой, чтобы он не свалился с узкого сиденья. Он погладил мою ключицу, и я заметила темные круги под его глазами.

— Красавчик, ты такой уставший, — прошептала я.

— Так и есть. — Он слабо улыбнулся.

— Ты должен был отправиться прямиком в кровать.

— Хотел сначала увидеть тебя.

Я нежно поцеловала его, признательная больше, чем могла выразить. Правда заключалась в том, что в эти последние недели с Генри я впервые за очень долгое время не чувствовала себя одинокой. Ни капельки.

— Позволь позаботиться о тебе, — сказала я, поглаживая его небритую щеку. — Если бы ты мог получить что угодно прямо сейчас, что бы это было? Не связанное с сексом, — поспешила добавить я.

Он ухмыльнулся, его глаза остекленели от усталости.

— Солнышко, я бы не смог, даже если бы захотел.

— Тогда чего бы тебе хотелось?

— Я бы помечтал о банановом хлебе из кафе «Мука», — пробормотал он, прижимаясь ко мне.

Я ухмыльнулась ему в ухо. Банановый хлеб оказался не тем, чего я ожидала, но пекарня находилась всего в двадцати минутах ходьбы от моей квартиры в Нижнем Роксбери.

— Я схожу и принесу его тебе.

— Ты не должна.

Я поцеловала его за ухом.

— Я хочу.

— Ладно. Было бы здорово.

Как этот мужчина может быть таким сексуальным и в то же время таким умилительным? Я быстро поцеловала его в губы и перелезла через него, чтобы встать с дивана. Он был настолько сонным, что перекатился на место, с которого я встала. Как всегда, меня переполняла искренняя привязанность к нему. Чтобы не разрыдаться, как эмоциональная нюня, в которую я превратилась в последнее время, я стащила покрывало со спинки дивана и накрыла его. Затем сняла с него ботинки и поставила их на пол возле дивана.

Не прошло и пяти минут, как я вышла из своей квартиры, чтобы купить Генри банановый хлеб.

Прохладный осенний ветер трепал волосы за спиной, и я подняла воротник пальто. В этом году октябрь выдался особенно холодным, и мои зрители были не в восторге от этого. Они писали мне в Твиттере во время телешоу, некоторые умоляли порадовать их хорошими новостями, другие проклинали, словно это была моя вина, что погода в начале осени выдалась паршивая.

Честно говоря, я не возражала против холода. Я ненавидела ветер и дождь, но мне нравилось, когда по утрам сухо, свежо, и прохладно. Особенно, если солнце светило как сегодня.