…Царем Антоном величали за глаза тезку Тургула – Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России Антона Ивановича Деникина…

– Я говорил с ним по «Бодо», – кивнул генерал. – Он изрядно нервничает, не иначе, господин Романовский опять что-то нашептал. Увидите его приватно, Михаил, передайте, что я ручаюсь за успех. Одних Т-74 у нас почти сотня, я не говорю уже про «Грады». Ваши инструкторы как раз на днях выпустили группу юнкеров-танкистов. А красные, между прочим, уже второй месяц не получили от своих уважаемых потомков даже ломаного гвоздя.

– Спасибо Фролу Афанасьевичу. Все эти подробности Мик уже знал.

– Да… Жаль господина Соломатина, – тихо проговорил Тургул, – до сих пор не могу привыкнуть. Мой Ухтомский каждый раз его вспоминает… Кстати, Виктор хотел с вами увидеться, у него какие-то неприятности…

– Да-да. Конечно.

Мик опять замолчал, о чем-то глубоко задумавшись, и Тур-гул наконец решился:

– Михаил, извините, ради бога… Что случилось? Надеюсь, не личное?

– Нет. – Плотников встал, поглядел в занавешенное окно. – Хотя это можно считать и личным. Тернем сбежал. Два дня назад, уничтожил все чертежи и… Думали, перехватим…

– Канал? – Тургул побледнел. – Что с Каналом, Михаил?

– Мы приставили к нему одного парня из Технологички. Там все несложно, если бы не скантр… Он-то пока работает, но это не тот скантр, что Тернем изобрел… изобретет лет через двадцать. Он очень ненадежен, Антон Васильевич. Малейшая поломка, и мы отрезаны. Боюсь, навсегда.

Генерал с силой провел ладонью по лицу.

– Да уж… А этот скантр нельзя как-то разобрать… скопировать?

– Нет, – поморщился Мик. – Очень сложная система, без Тернема никак не осилить. Хорошо, что он не успел ничего испортить! Царю Антону еще не докладывали, не знаем, как и подойти.

– В таком случае, – генерал задумался, – как это ни печально, надо немедленно перебросить обратно ваших советников. Кое-чему мы уже сами научились. Вам также надо будет уходить, Михаил! А пока Канал работает, постарайтесь перебросить сюда как можно больше запасных частей и огнеприпасов…

– Есть иное решение. – Мик нерешительно оглянулся, хотя салон-вагон был абсолютно пуст. – Я советовался с… одним нашим общим знакомым.

Тургул понимающе кивнул.

– Он обещал что-нибудь придумать… Но он тоже предлагает поспешить и прежде всего ускорить осуществление Специальной программы.

– У нас все готово, – оживился генерал, – строительные работы закончены, документация разослана по частям. Надо сказать, реакция офицеров достаточно неоднозначная…

Мик пожал плечами. То, что он назвал Специальной программой, вызвало споры и в Таганроге, однако план был уже утвержден.

Наутро был назначен смотр частей ударной группы. Автомобили, проехав по заранее засыпанной щебенкой и гравием лесной дороге, свернули на огромную поляну, миновав стоявшее у въезда заграждение с двумя бронетранспортерами. Машины остановились, и офицеры штаба, не торопясь, выбрались на слегка подсохшую землю, опасливо поглядывая на небо – с утра погода снова хмурилась. Тургул и Мик ехали в одном авто и теперь вместе направились принять рапорт командира части.

Вся поляна была заставлена приземистыми, выкрашенными в темно-зеленый цвет чудищами – танками Т-74. На их фоне странно смотрелись штабные офицеры со старомодными аксельбантами и ухоженными усами. Те же, кто встречал их у танков, напротив, выглядели вполне под стать машинам: гладко выбритые, в новеньких черных комбинезонах и пилотках. Даже погоны у них были не золотые, как у всех в Добровольческой армии, а черные.

Плотников и Тургул не спеша обходили строй боевых машин. Мик знал, что среди экипажей есть добровольцы, прибывшие по Каналу и уже не первый месяц участвующие в боях. Но большую часть составляли молодые офицеры и юнкера, закончившие краткосрочные курсы в Белгороде, где обучались также ракетчики и авиаторы. Вскоре он научился различать, кто есть кто. На танках выпускников белгородских курсов красовались привычные для Добрармии надписи «Генерал Корнилов», «Русь», «Полковник Туцевич», «Дроздовец». Другие машины назывались иначе – «Саланг», «Герат», «Кабул» и даже «Генерал Громов». Головной танк был оформлен особо – по броне широко растянулась надпись: «21 августа 1991 года». Мик подошел ближе и заметил приклеенный изолентой маленький портрет

Президента.

– Может, снять? – Тургул с любопытством покосился на своего спутника. – Не слишком откровенно?

Мик пожал плечами. Состав красных экипажей ненамного отличался от танкистов Тургула. И те и другие старались находить на поле боя прежде всего своих современников. В плен брали редко.

У последнего танка Мик невольно вздрогнул, увидев ровные белые буквы на броне. «Полковник Корф»…

– На соседней поляне – ракетчики, – напомнил Тургул. – Если хотите, можем проехать и на аэродром.

– Антон Васильевич, да зачем? – удивился Мик. – Все и так в полном порядке.

– Плохо знаете военную психологию, – усмехнулся генерал. – Смотры подтягивает, да и в Таганроге станет поспокойнее, когда вы доложите, что лично посетили части. Но вы правы; в других частях тоже полный порядок. Вернемся на станцию?

На военном совете Мик откровенно скучал, делая вид, что читает свежую сводку. Его тянуло немедленно уехать, но предстояла встреча еще с несколькими офицерами, изъявившими желание получить личную аудиенцию у Генерального Инспектора.