Хорошо ещё устав Хогвартса запрещает прямое негативное воздействие, под которое ломка разума вполне себе попадает. Есть только одно исключение, это учебный процесс. Я внимательно проштудировал соответствующие документы в библиотеке. Чтобы применить легилименцию на ученике, нужно чётко обозначить учебный характер воздействия и получить на то чёткое и недвусмысленное согласие студента. Вполне, кстати, достаточно и устной формы. Вот такие пироги.

После чтения этих талмудов, от мадам Пинс уходил я с опухшей головой и жёсткой мигренью. Ну, а как вы хотели. Сообразив, что натворил, я первым делом ознакомился со своими правами, чтобы случайно не подписаться ни на что сомнительное. И как в воду глядел.

— Мальчик мой, — с доброй улыбкой произнёс Дамблдор после получаса жёсткого допроса, облачённого в форму задушевной беседы дедушки с внучком. — Я вижу, что у тебя большой потенциал в такой непростой дисциплине как легилименция. Как и окклюменция, она в первую очередь завязана на волю, а с ней у тебя всё очень хорошо. Как ты смотришь на то, чтобы взять несколько уроков у меня?

«Не-не-не, Дэвид Блейн», — подумал я, с внутренней дрожью. — «Ещё чего».

— Спасибо, директор, — всё так же изучая напольное покрытие кабинета, имитируя смущение, протянул я. — Но вы такой занятой волшебник, мне просто неудобно вас отвлекать.

— Ничего, ничего, — старый, хотел бы я сказать, что маразматик, но, к сожалению, нет, заулыбался ещё больше, закинул в рот лимонную дольку. — Было бы преступлением не уделить внимание такому таланту.

— Боюсь, мне это помешает готовиться к следующим состязаниям, директор. Может после Чемпионата? — ну не улыбалось мне становиться подопытным кроликом и проверять, как будет воспринята память о моей прошлой жизни, и, особенно, о знании канона. Как-нибудь потом, и лучше не в этой жизни.

— Хорошо, Рон, — сделал вид, что согласился, Дамблдор. — Действительно, на тебя сейчас много всего навалилось. Пожалуй, отложим этот вопрос, но после Чемпионата обязательно к нему вернёмся. Это очень редкий дар, и я обязательно уделю время, чтобы помочь тебе в его развитии.

«Время», — подумал я. — «Уж я постараюсь, директор, чтобы после финала у вас его не было, чтобы вам резко стало не до того».

Кое-как от него отвязавшись, я спустился вниз и, пройдя мимо горгулий, одолеваемый мрачными думами, поплёлся по коридору. Засунув руки в карманы мантии, шаркая, словно старикан, в который раз подивился своей способности на ровном месте влипать в неприятности. Вот только долго мне самокопанием заниматься не дали.

— Мальчик, хочешь большой и чистой любви? — как гром среди ясного неба прозвучала для меня фраза, сказанная негромким девичьим голосом.

Запнувшись, я потряс головой, в попытке понять, не слуховая ли это галлюцинация, но взглянув в сторону, увидел стоявшую недалеко студентку, которая, скрестив руки на груди, с лёгкой улыбкой смотрела на меня.

Последний курс, мигом собравшись, определил я опытным взглядом. Рост не слишком высокий, я в свои четырнадцать был не ниже, но хорошо развитые бёдра и грудь, размера три плюс, если конечно там не пушап какой-нибудь натянут, не оставляли сомнений в её возрасте.

То, как я её оглядел, от неё не укрылось, и, опустив руки, она чуть огладила складки на юбке, как примерная девочка, улыбнувшись сильнее. На лицо, кстати, она тоже была вполне ничего.

Возведя очи к потолку, я тихо, но восторженно, произнёс:

— Фея-крёстная, неужели ты услышала мою просьбу о подарке на четырнадцатилетие?! — та прыснула, а я продолжил, показно надув губы. — Только я просил, чтобы она была голой и вылезла из торта, перевязанная подарочной ленточкой.

Смешки резко перешли в кашель, взглянув на меня круглыми глазами, девушка произнесла:

— Ну у тебя и запросы.

— Для тебя чересчур? — хитро прищурившись, спросил я.

А старшекурсница дёрнула бровью в лёгком удивлении, но поджав губы, вдруг подошла и впилась в меня долгим поцелуем. После чего, проведя губами по щеке, шепнула на ухо:

— Если будешь хорошим мальчиком…

Засмеялась и с независимым видом пошла по коридору.

— Стой, — спохватился я, — а звать-то тебя как?

Но в ответ она, не оборачиваясь, лишь помахала рукой. Проводив глазами ладную фигурку, одетую в цвета Рэйвенкло, я буркнул, снова тряхнув головой:

— Дурдом какой-то.

Больше по дороге в спальню Грифов неожиданностей не было, но вот периодически бросаемые на меня заинтересованные взгляды от студенток с третьего по седьмой курс, причём с разных факультетов, я замечал. С лёгкой опаской подумал, что надо озаботиться антидотом к приворотным зельям, с этих баб станется подлить чего-нибудь. Поттера вон на шестом вроде Ромильда пыталась конфетками с сюрпризом угостить. И это он просто избранным был, а я-то, единственный на всю бриташку Повелитель драконов! Да уж, вот ещё проблема, о которой я сразу и не подумал. Один плюс, если захочу, гаремчик точно себе собрать смогу, хе-хе.