— А когда это было? — вот он, момент истины. И, да, у меня уже просто руки чесались бежать за лопатой и быстрее на кладбище к могиле Седрика.

— На третьем курсе, в середине учебного года. У тебя ещё крыса тогда пропала.

Я для приличия покивал головой, сделав вид, что вспоминаю.

— Ты, кстати, Диггори и обвинял в пропаже, орал тогда, что Седрик давно уже на неё глаз положил, ещё с первого курса, всё ходил, присматривался, и вот теперь украл. Все, правда, смеялись. Кому нужна старая крыса, — тут Поттер, посмотрев на меня чуть виновато, сказал: — Извини, Рон.

— Да ничего, — успокаивающе кивнул я. Но внутри меня всё клокотало. Этот, этот… я даже не мог подобрать слов, кто. Это был просто какой-то абзац. Впору было решить, что Диггори был тайным агентом Волдеморды. Или его большим поклонником. Ничем иным, логически, я просто такое поведение попаданца объяснить не мог. А мне теперь расхлёбывать всю эту кашу. Петигрю на свободе, философский камень, вполне вероятно, тоже у Пожирателей, хотя не факт. Такой предмет мог и вообще очень странными путями пойти дальше. Меч Гриффиндора, скорее всего, у коротышек. И это только то, что я знаю. А что сотворил этот мудак такого, о чём я ещё не в курсе?

— Так что ты думаешь, пойти завтра ночью к камину? — вернул меня к реальности Поттер.

— Ага, обязательно, — я серьёзно кивнул. — Слишком много странного происходит вокруг, союзники нам не помешают.

Следующей ночью мы с Гарри стояли у камина, прячась под мантией-невидимкой. Предосторожность совсем не лишняя, мало ли кому захочется в полночь до ветру прогуляться, а тут мы. Вопросов и подозрений не оберёшься.

— Шшш, — шикнул я на Поттера, опять начавшего чем-то шуршать.

— Блин, Рон, я когда волнуюсь, сильно жрать хочу, — зашептал он в ответ, скомкивая обёртку и запихивая её поглубже в карман.

— Потом поешь, — сквозь зубы зло зашипел я. — Конспирация вся нахрен. Угадай загадку, невидимое, а шуршит. Знаешь отгадку? А это Поттер под мантией-невидимкой шоколадку жрёт.

— Извини, Рон, — Гарри виновато шмыгнул носом, и, сняв очки, начал их яростно протирать полой мантии, слава Мерлину, не невидимки, а своей обычной.

— Проехали, — буркнул я, продолжая во все глаза пялиться на огонь в камине.

Пробила полночь, и я толкнул подельника локтем. 

— Во, во, смотри, началось.

А пламя вдруг изогнулось, затрепетало и превратилось в призрачную маску с чертами Люпина.

— Гарри, — послышался чуть потрескивающий тихий голос.

Подойдя поближе, Поттер аккуратно приподнял мантию, давая Римусу нас увидеть.

— Гарри, здравствуй, а это с тобой кто?

— Это Рон, мой друг, — Поттер бросил на меня косой взгляд, чуть запнувшись перед словом друг.

Люпин помолчал, разглядывая меня, сказал спокойно: — Друзья это хорошо, главное быть уверенным, что друг настоящий, а не как… — тут он замолчал, а Гарри бросил на меня ещё один косой взгляд.

Я остался невозмутим. Здоровая паранойя неплохо продлевает жизнь. На их месте я бы тоже не был бы излишне доверчивым. Сказал с усмешкой: 

— Мистер Люпин, давайте судить о людях по делам. А я уже, кое-какими делами показал каких взглядов придерживаюсь.

Хмыкнул и Люпин, ответил: 

— Да слышали мы тут про младшего сына Артура и Молли.

— Гарри, — обратился он снова к МКВ. — Я хочу тебе рассказать, что на самом деле случилось тогда, когда Волдеморт убил твоих родителей…

Минут пятнадцать он выкладывал канонную историю с подставой Сириуса. Я особо не вслушивался, следя за обстановкой, но замечал, что скептицизм и недоверие на лице Поттера сменяются сначала растерянностью, а затем надеждой. Да уж, найти крёстного, который, к тому же, вроде как неплохо к нему относится, мальчишке потерявшему родителей, а от тёти видевшему только плохое, это было словно огромный такой подарок.

Тут, наконец, в камине появился и сам Сириус, и я вообще отвернулся, чтобы не мешать развиваться ДРАМЕ.

Через десять минут соплей, причём у меня сложилось стойкое убеждение, что Блэк на радостях был в дрова, огонь в камине принял свой нормальный вид, а Гарри всю дорогу до спальни возбуждённо шептал: 

— Рон, он говорит, что Дамблдор и Грюм знают, и у него ещё своё поместье, и мне можно будет туда к нему попасть. Ещё он сказал, что я вылитый отец, а глаза у меня мамины.

— А как в турнире победить, он тебе не сказал? — прервал я его трепотню.

— Э-э, нет, — вынужден был ответит Поттер, и я лишь тяжело вздохнул. Вот про глаза мамины сказать надо было, а как победить, нет. Что за легкомыслие.