— Миска, ты что — вот так поедешь?

— Ага, — беззаботно муркнули мне в самое ухо.

— Не боишься? Я ведь первый раз за рулём этой малышки.

— Наоборот — так сладко сосёт под ложечкой… Опять ты у меня между ног… Ещё бы спереди расположиться и заполучить утешительный приз… Но и до него дойдёт, я уверена.

— Ты точно ненормальная, валькирия! Впрочем, раз живу с тобой, и я такой же.

Мы немного пофыркали, после чего защитный колпак, повинуясь подсказанной спутницей манипуляции, закрылся, отсекая нас от ухмыляющихся кошек, шумящих невдалеке деревьев и одуряюще чистого воздуха девственного уголка планеты. На смену всему внешнему, наносному пришёл утробный рокот прогревающего движки гравикара. Этот звук разительно отличался от всего, слышанного мною ранее в республиканских аппаратах. Обычно они вели себя значительно тише, этот же словно вознамерился вернуть неповторимые ощущения от работы турбированного ДВС запредельной мощности.

— Этот звук…

— Что, нравится? — довольное мурчание предвкушающей скорое веселье кошки было мне ответом.

— В других аппаратах такого не было…

— Тут много вспомогательных систем — антиграв здесь сильно порезанный. От них и звук. Признаюсь, кот, за этот звук вот эту, старую версию гравикара, просто обожаю… Ещё здесь нет гелевого шара управления, вместо него — выполненные под старину рукояти. Ты давай, наклонись чуть вперёд, сразу ощутишь всё удобство конструкции.

Долго упрашивать меня не пришлось. Повинуясь указаниям гонщицы, я наклонился вперёд и аккуратно взялся за рукояти, чем-то, в самом деле, напоминающие руль земного мотоцикла. По крайней мере, разлёт между ними был такой же, приходилось сильно разводить руки, словно на перекладине, при подтягивании «спиной». Не удивился, когда Миска буднично подстроилась под смену угла наклона моего тела. Теперь она лежала не на плече, а на спине, плотно прижавшись щекой в районе лопатки, и это новое ощущение резануло по восприятию куда сильней уже привычного подбородка на плече…

— Чувствую, возбуждает?.. — хмыкнула девочка.

— Необычно остро. А ты умеешь устроиться с комфортом…

— Так это и тебе комфорт!

— Смотри, не переборщи с весельем. Я и так плохо представляю, что тут нужно делать, чтобы лететь, а с твоей игрой и вовсе…

— Ничего, если сильно прижмёт, у нас же есть имплант. Не волнуйся на этот счёт. Просто делай, а я уже сама о твоём… самочувствии… позабочусь.

В этот момент непрозрачный кокон вдруг расцветился объёмной панорамой окружающего пространства. Казалось, сама земля ушла из-под ног — настолько достоверно окружающая меня полусфера «протаяла» панорамной голограммой, захватившей и низ передней полусферы внешнего пространства. Одновременно в воздухе повисла система графиков и пиктограмм.

— Управлять гравикаром не так уж сложно. Да, в режиме по движению зрачка нужна определённая сноровка, а вот за рукояти — словно своим весом управляешь. Смещаешь центр тяжести, он отвечает. Мощность тоже на рукоятях. Там есть более профессиональный режим, с регулировкой мощности по движкам — видишь, столбики мощности? — но тебе это пока без надобности. Есть комбинированный вариант, с автоматикой. Конечно, случается запаздывание… меня оно порядком раздражает… но у меня есть, чем себя занять, так что не страшно. Вот его ты и используй. Пока с управлением освоишься — в самый раз.

— Насколько помню матчасть, тяга антиграва зависит от площади приложения… Из-за этого и дополнительные движки?..

— Да, котик, всё верно. Надо же, не ожидала! Вроде бы ещё совсем недавно с Фриной тебя натаскивали… Запомнил и смог с ходу сориентироваться!.. С одним антигравом это будет лоханка, а не гравикар. Плюс, ещё и сложная аэродинамика аппарата требует маневровых движков — одних лёгких крыльев не хватает. И опять же, не хватает из-за показателей скорости и действия хилого антиграва… Давай я только матчасть тебе потом расскажу и покажу. Время, Кошак, время.

Действительно, время уже поджимало. Наши сёстры, пока мы трепались, успели загрузиться в катер и взлететь. Пришлось исправляться и нагонять. Мисель сразу принялась комментировать и давать советы по пилотированию. Должен признать, всё строго по делу — да по-другому и быть не могло, с таким-то опытом! Мы легли параллельным катеру курсом, немного покружились вокруг него, порой оказываясь в опасной близости от обшивки, но я довольно быстро освоился с базовыми приёмами управления. И даже какое-то время радовался, какая замечательная наставница мне досталась! А потом мы резким манёвром сменили курс и ушли в сторону. И очень скоро первое впечатление о наставнических качествах Миски пошло прахом. Я вдруг ощутил растущее по экспоненте возбуждение, глаза заволокло туманом влечения. Сжимающее меня в стальных объятиях тело гибкой кошки стало ощущаться очень, очень остро. Захотелось стиснуть эту бестию в ответ, зажать, покрыть поцелуями лицо, шею, грудь… Из горла вырвался утробный рык, кажется, я даже попытался дотянуться до спутницы, чтобы перекинуть её вперёд. Естественно, ни о каком управлении в таком состоянии речи не шло — даже руль был брошен, чтобы освободить понадобившиеся для совсем иного руки. Однако кошка не дала случиться неизбежному. Меня всего скрутило спазмом наслаждения, а когда проморгался, в обзорных экранах на нас неслись отливающие зеленью кроны деревьев. Приближались стремительно, неотвратимо. Казалось — протяни руку, и коснёшься свежих, влажных листьев.

Паники не было. По телу разливалась приятная опустошённость от недавно пережитой эйфории, тело всё ещё остро отзывалось на объятия чертовки. Я сжал зубы и резко вильнул аппаратом, выравнивая полёт. Успел в самый последний момент, даже немного чиркнул по зелёному морю, и в стороны полетели «брызги» сорванной листвы. Они сверкающими на солнце каплями закружились вокруг нас, но уже через мгновение оказались далеко позади, образовав эдакое переливчатое облако. Мы выровнялись.

Конечно, я попытался возмутиться, и возмущался ровно до тех пор, пока острота возбуждения не стала нарастать с новой силой. Тут же стало не до жалоб, девочка за спиной опять была милой и желанной, ради неё хотелось совершать подвиги, хотелось быть у её ног, и целовать, целовать, целовать… На этот раз спазм удовольствия показался ещё ярче, а едва эффект от него спал, я на секунду задохнулся ворвавшейся в сознание бездонной бирюзой. Обзорные голограммы словно сошли с ума, провалив нас в небесное великолепие. Далеко не сразу понял, что вообще происходит, а поняв, вновь схватился за рукояти.

Только сейчас заметил — Мисель смеялась. В её голосе звучали нотки запредельного восторга. Куда-то исчезла обычная флегматичность оливковокожей кошки — за моей спиной оказалась лучащаяся радостью девчонка. Простая девчонка, попавшая в свою стихию и радующаяся ей, как самому светлому и дорогому в жизни. Когда же мы выровнялись, резко выйдя из вертикальной свечи вверх, меня ещё и обдало водопадом серебристых волос. Голубое и серебряное, да ещё и звенящий колокольчиком женский смех — это ли не идиллия? Если бы не одно «но» — очередная вспышка возбуждения, в очередной раз погрёбшая под собой всякие ростки здравого смысла.