Человек, похоже, просто не понимал: у любого начинающего мага, особенно в нынешнее время, должна быть серьезная родня, если он появляется в густонаселенном месте.

Менталист — это не только удобный инструмент для переговоров любого вельможи или чиновника. Это ещё и потенциальное оружие. Которое пока — в случае с орчанкой — откровенно не имеет хозяина.

– Не та у нас жизнь, чтобы бриллианты и оружие долго сами по себе оставались, — вздохнула вслух метиска, отвлекаясь от приятных мыслей.

– Слушай, ты совсем больная? — неодобрительно подала голос Асем.

– А что? Мне интересно, — спокойно пожала плечами Хе.

Продолжая внимательно смотреть, как оставленный пацаном из селения мул совокупляется с одной из кобыл Асем.

– Ему сейчас приятно, — продолжила полукровка. — У него сейчас такие цвета в эмоциональных долях, как-будто он счастлив.

– Долбаная извращенка, — орчанка хмуро сплюнула себе под ноги. — Я как чувствовала, что ты не просто так кобыл сюда перегнать попросила…

– Слушай, тебе что, плохо от этого?! — взорвалась Хе. — Ты сама сказала: потомства у них быть не может, так, просто баловство! От кобыл твоих не убудет! А парню, вон, приятно! Между прочим, он сейчас единственный здесь, кто испытывает чистое и не замутненное счастье! Блин, он чувствует счастье… Чувствует, что счастлив… Ч-черт, не знаю, как правильно сказать.

– Долбаная извращенка, — серьезным тоном подтвердила какие-то собственные мысли Асем сама себе, исподлобья глядя на собеседницу.

– А ты что, их настрой совсем не чувствуешь?! — полукровка проигнорировала достаточно определённые эмоции орчанки.

В интонации Хе звучало неприкрытое и чистое любопытство.

– У них нет мыслей, — хмуро ответила дочь степного народа. — Только какие-то аналоги эмоций. Я их тела могу чувствовать, или мысли людей. Наверное. Эмоции коней и ишаков почему-то не ощущаю, — не сдержавшись, она выплеснула весь сарказм в одной фразе.

– А она испытывает любопытство, — указала взглядом на кобылу Хе, не обращая внимания на раздражение собеседницы. — А той, второй, тоже любопытно! Когда эти закончат, она к нашему ишачку сама приставать начнёт. Эх-х…

– Ты просто больная извращенка, — Асем старалась говорить спокойно, но было видно, что ей несколько не по себе. — Смотреть полдня, как ишак дрюкает кобыл… Ты больная!

– Я же на их эмоции смотрю, а не на движения, — вздохнула неотличимая от дроу полукровка. — Слушай, мать. Всё, давай решать… Пока наш с тобой человек этой своей тренировкой за холмом занимается, клянись, что ты не против.

– А чего это ты так запахла? — с ангельским выражением лица захлопала ресницами Асем, изображая пятилетнюю девочку. — Сейчас же вроде нечего пугаться?

– А дроу-самки так пахнут не только когда пугаются, — бесшабашно и весело махнула рукой метиска.

После чего, воровато оглянувшись по сторонам, схватила орчанку за шею и притянул её к себе.

– … ты совсем…?! — захлебнулась от возмущения кочевница через пару ударов сердца, срывая с себя руку подруги и выплевывая её язык из своего рта.

– Да ладно тебе, — подначила её Хе.

И быстрым движением всунула свои ладони орчанке под рубаху, накрывая своими ладонями достаточно немаленькие и упругие молочные железы подруги:

– Не орчанке с эльфийкой в ловкости состязаться, — Хе весело провела языком от подбородка до лба подруги.

– Убью, — выдохнула Асем, хватая лежащий рядом кинжал.

– Оу, оу, полегче! — возмутилась метиска. — Ты просто такая морализатор, что аж тошно… Ты точно не против, если я схожу к человеку?

– Я тебе сама это говорила, — озадаченно кивнула дочь кочевого народа. — Ты же сама упрямилась, как этот мул?

– Тогда упрямилась, сейчас сама хочу, — Хе легко поднялась со скрещенных ног в положение стоя.

– Непонятно, зачем надо было весь день за ишаком наблюдать, — проворчала орчанка, отодвигая от себя кинжал. — Сразу бы шла на ту сторону холма — и делала бы, что хочешь. К чему изображать из себя больную на голову?