До конца не договариваю, потому что в следующий момент ребром орочьей ладони прилетает в живот уже мне. И тоже — под столом, который тут отчего-то выше, чем обычно.

Я успеваю напрячь мышцы, но акцент в ударе всё равно чувствуется.

— О, ты без этой своей кольчуги, — непонятно чему искренне радуется Асем. – Понял, за что ударила?..

– За то, что тебя очень дурно воспитали в детстве,– бормочу в ответ. — Так воспитанные девушки с мужчинами себя не ведут. По крайней мере, в твоём народе.

— Ну, так ты-то не из наших,– резонно замечает она.

— Ещё ты таким образом незатейливо претендуешь на роль лидера в нашей компании,– в этом месте посмеиваюсь про себя. — Вроде как ты можешь и наказания назначать, и в роли судьи выступать: тот кто имеет право судить, будто бы автоматически высший в иерархии.

— Нет,– тут же надувается дочь степей. — Мы же договаривались, что ты этих своих чужих слов не говоришь, помнишь? В тех местах, где есть ещё кто-то кроме нас?

— Вокруг только хуманы. Языка никто не понимает, иначе ты бы дала мне знать.– Поясняю свои резоны, затем иду на попятную. — А вообще, ты права. Правила есть правила. Мои извинения…

— Что-то не получается у нас образцового кочевого коллектива, — ехидно подаёт голос полукровка со своей стороны. — Та, кто больше всех ратует за обычаи, больше всех их же и нарушает.

– С кем поведёшься, — не лезет за словом в карман Асем. — И потом, я в своём праве.

— Что за право? — ровно уточняет Хе, решительно разделяя отваренный и обжаренный с каким-то местным аналогом чеснока нут на три равные части.

— Первородства же,– отзывчиво сообщает орчанка, зачем-то клацая зубами над ушами метиски. — Если говорить от имени народа, я среди вас — самая старшая.

– Здорово. А у нас человек считается венцом Творца. — Вроде как и молчать скучно, и говорить о серьёзном не вариант.

— Пф-ф-ф,– девчонки переглядываются и неожиданно единодушно прыскают. — А куда тогда деть эльфов, орков? Гномов и орквудов, наконец? — насмешливо говорит кочевница.

— Вы как раз единственные не перворождённые. — Вроде бы нейтрально вслед за ней возражает Хе.

Асем на её слова молча оттопыривает вверх большой палец.

— У нас говорят: на первых Творец тренировался, — улыбаюсь в ответ. — А второе своё творение создавал уже с учётом ошибок.

Они озадаченно переглядываются.

– Вот я именно об этом и говорила, когда предлагала выбирать места получше,– морщится через какое-то время Асем, взглядом указывая себе за спину.

— О, пиво и свиные ребрышки, — на какой-то миг я даже воодушевляюсь, наблюдая незатейливый отдых местных пейзан за спиной орчанки.

— Нормальная же еда,– поддерживает меня Хе, с явным сожалением принюхиваясь.

— С кем я связалась,– то ли в шутку, то ли всерьез констатирует дочь кочевого народа. — Вам что, это вонь правда кушать не мешает?

— Для меня — абсолютно нормальный запах, — честно говорю, что думаю. — Я бы и сам с удовольствием… Дня два или три с удовольствием провёл бы на такой диете.

— Только с женщиной, чтоб пьяному по ночам приключений не искать, — абсолютно серьёзно добавляет Хе. — Ты же, если захмелеешь, чего-то такого наверняка захочешь? Правильно? Кстати, а как я тебе внешне?

– Нормально ты ему внешне, – уничижительно сжимает губы в узкую полоску орчанка. — Мужики-хуманы весьма определённо пахнут, когда об этом самом думают. Ты что, сама не чувствуешь?

— Не-а, – легкомысленно отмахивается полукровка. — Я, если честно, свинину люблю. Понимаю, что нельзя, но…

– А когда это ты к ней пристраститься успела? – удивляется Асем, попутно оглядываясь по сторонам. — Давайте вон туда, в тот угол дворика пересядем? Ветер слева направо, мне хоть вонять меньше будет. Раз на вас запах вообще никак не действует…

— У нас обоняние не такое, как у тебя,– распоряжаюсь жестами помощнице хозяина перенести еду и иду, куда говорит Асем.