— Что это значит применительно для нас? — Они опять странно переглядываются, потому поясняю. — Любое изменение обстановки всегда следует переводить в практическую плоскость. Я так понимаю, по вашим лицам, таланты нашей дочери вождя являются не только приятным бонусом, а ещё и несут какую-то подоплеку? Так?

— Да, — охотно пытается поддержать беседу Хе, на фоне отмалчивающейся Асем.

— Какую?

Метиска, словно чем-то подавившись, переворачивается на бок и долго откашливается.

— Если мы будем заезжать в города, меня сквозь одежду очень многие эльфы могут узнавать, — нехотя признаётся дочь степного народа. — До этого момента я могла закрывать лицо и притворяться кем угодно, кроме ушастых.

— Она раньше из толпы не выделялась, — перебивает подругу Хе, накрывая её ладонь своей. — А сейчас она, во-первых, сквозь одежду аурой светить будет. Эльфы многие видят, да… Почти все, если точно. Кроме больных и совсем маленьких, — безжалостно констатирует полукровка. — Кроме того, по всем правилам, ей надлежит регистрироваться во всех представительствах конклава.

— А там сейчас только те народы остались, которые меня… — Асем грустно вздыхает и не заканчивает фразу.

— Зачем нужно регистрироваться?

— Считается, что маги — это одновременно и ресурс для любого правителя в любой земле, который должен быть на учёте. И, потенциально, источник проблем и опасности, — явно борется с приступами дурноты Хе, пересиливая себя.

— Если где-то появляется маг, не имеющий временной регистрации в представительстве конклава, это очень быстро привлекает внимание. Просто неизбежно, — обречённо заключает орчанка. — Я много путешествовала, разное видела.

— Каким образом мы можем использовать наши ученические статусы? Выданные мастером Хартом? — из нагрудного кармана бросаю на кошму три листка пергамента.

Девчонки переглядываются ошалевшими глазами.

— Я и забыла, — крайне похоже изображая филина, признаётся Асем.

— А мне вообще плохо, у меня память отказывает, — присоединяется к ней Хе.

— Вы мне ответите на вопрос? Это как-то меняет статус наш?

— Ученики могут себе позволить отступать от общих процедур, — задумчиво кусает нижнюю губу орчанка. — Я раньше не сталкивалась с механизмами контроля конклава, но тут просто здравый смысл. Допустим, я ученица — но оказалась слабосильной. Учитель меня либо выгнал, либо не планирует учить дальше…

— Ой, да что ты растягиваешь! Если считать, что ученики магов — такие же, как студенты, то подобных разгильдяев только поискать! — вносит свежую струю в обсуждение метиска. Громко икая после каждых трёх слов.

— Для меня, по аналогии с другими местами, имеет смысл, — присоединяюсь к последней мысли. — Асем, а как вообще работает то, чего ты боишься?

— Если ничего не нарушаю, то на меня просто смотреть будут девять раз из десяти и эльфы, и маги. А там — смотря какие местные власти в городе. Могут попытаться прицепиться в связи с запретом оркам свободно перемещаться сейчас… По большинству заселенной другими территории…

— На учеников магов запрет кочевать распространяется?

— Практически нет, — вылезает перед подругой Хе. — Могут быть очень разные обстоятельства. Начиная от смены учителя или учебного заведения, и заканчивая поездкой на какую-нибудь практику.

— Вообще-то, если ориентироваться на доски объявлений на базарах, ученики в течение трех дней в гильдиях должны на учёт становиться. В крупных городах, — орчанка задумчиво смотрит сквозь меня.

— А мы собираемся где-то более чем на трое суток в одном месте останавливаться? — красноречиво наклоняю голову к плечу. — Или — нам надо поскорее на курултай? А уже после, со всеми оформленными решениями, — двигаю бровями многозначительно, — можно будет и в населенных местах появиться?

— Я цены на мясо по дороге туда хотела бы на всём караванном пути посмотреть, — невпопад бухает Асем.

— Посмотришь, — пожимает плечами Хе, ёрзая спиной по войлоку и явно пытаясь устроиться поудобнее. — Он же прав. На первый случай, и даже не на один, у нас есть бумаги от Харта. Слушай, какой ты умный! — Она перекатывается на живот и притягивает меня за шею к себе. Сочно целуя между бровями.

— А больше трех дней я и сама нигде никому задерживаться не дам, — передергивает плечами орчанка, словно что-то вспоминая.

Вадим был явно не от мира сего. В принципе, Хе это и раньше чувствовала по разным мелочам, навроде его идеи равных прав всем от рождения.

Но сейчас, после того, как у орчанки проснулся талант целителя, это стало видно особенно хорошо.

Зелёно-коричневые оттенки в её ауре, часто характерные для менталистов, наверняка не останутся без внимания ни в одном из мало-мальски серьезных городов.