Но этого мне мало. Прогуливаясь среди расфуфыренной толпы, играя в покер, выпивая с клиентами, я раз за разом ищу ее глазами, чтобы убедиться, что она не улыбается или делает это лишь на публику. И именно слежка за Ви позволяет мне увидеть очередного визитера. И только мы встречаемся глазами, как он растягивает свои мерзкие губенки в улыбке, и направляется в мою сторону.

— Знакомые все лица, — говорит Григорий, обводя рукой толпу людей.

Поднимаюсь со своего места и, извинившись, отхожу в сторону. Разборки при Алексе, да и вообще около стола с блэкджеком, совсем не радуют. Григорий, благо, охотно следует за мной.

— А, знаешь, на редкость приличное место, кстати; не ожидал от такого сосунка. Я-то думал, что ты все пробираешься в квартиры больших дядек в попытке хотя бы в ножках посидеть. Приятно видеть, что мои деньги не пропали даром.

— О, у тебя что-то пропало? Соболезную, — говорю. — Но понять не могу, при чем тут я. Твоих денег я даже в руках не держал. Или ты о пяти миллионах, которые выиграла Елисеева и которые стали ее?

— Знаешь, а ведь спустил бы вам тот вечер, ведь для меня эта сумма не особо крупна, если бы вы не полезли ко мне домой. Что вам там понадобилось?

— Коды японской разведки, — отвечаю нахально.

Не о медкарте же петь, в самом деле.

— Значит, вот так, да?

— Ага, — хмыкаю. Знаю, что веду себя как самоубийца, но манеру поведения не меняю.

— И о деньгах мы не договоримся?

— Ты их честно просрал в покер какой-то девчонке. При чем тут я?

— Таково последнее слово? — уточняет Григорий.

— Последнее.

— Вот и чудно, — улыбается Григорий. — В точности так, как я рассчитывал.

Он уходит, а я стою и смотрю вслед. Какого… Зачем он явился? За деньгами? Серьезно? Подмечаю напряженный взгляд Алекса. Понял ли он? Дьявол, как же меня раздражают все эти закулисные игры, шантаж и прочие прелести жизни всяких кроликов.

— Все в порядке? — спрашивает Алекс, подходя ко мне и протягивая сигару. Совсем как те, что мы курили в честь неофициального открытия.

— Вполне, — киваю.

С полминуты Алекс молчит.

— Отличное место. Мне нравится. — Он хлопает меня по плечу и вдруг заглядывает в глаза, спрашивает: — Это был Григорий, с которым вы играли в покер, не так ли?

— Точно. Знаете его?

— Не очень. Но слухи неприятные ходят. Сыграем?

Мне так и не удается полностью успокоиться из-за насыщенной событиями ночи. Злость кипит и выплескивается, но если к Григорию с претензиями не пойдешь, то стервозная блондинка все еще неподалеку, и с ней расправиться я могу. Посему, когда сонная и уставшая Ви ловит такси, я жду ее в тени поблизости; и, словно так и нужно, сажусь в машину рядом с ней в итоге.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — возмущенно вскрикивает.

— Еду продолжать тебя трахать.

— ЧТО?! — Она подпрыгивает и краснеет аж по самые плечи, пока таксист откровенно наслаждается происходящим. — Катись отсюда, Сантино! — рявкает.

О, мое имя на ее надменных губах не хуже смертного приговора.

— А в чем дело? Ты молила помочь тебе снова почувствовать себя юной, счастливой и отомщенной с помощью отличного мужского члена, потому что тебя даже трахать некому. Неужто передумала? Или лекарство не сработало? Да ладно, чертов перепих вернёт тебе с*чковатость в полной мере, так что кончай орать так, будто тебя насильно девственности лишили.

Ее глаза гневно блестят в темноте, а затем она встряхивает головой и поворачивается к таксисту, называя адрес. По окончании поездки она дает ему много денег. Очень-очень много. Чтобы никто не узнал, с кем она проведет сегодняшнюю ночь.

Я, конечно, не считаю себя виноватым, но, чтобы совесть окончательно спряталась в самый темный чулан, из коего вылезает только по случаю самых масштабных косяков, решил отдать ей на откуп то, чего эта дрянь просит. А если по существу, то после третьего вечера работы казино я выхожу из здания и беру машину до дома инопланетянки.

— Останови здесь, у магазина, — велю таксисту за несколько кварталов до жилого комплекса с пафосным названием «Олимп». Если бы детище с таким имечком принадлежало кому угодно, кроме Алекса, я бы уже плевался ядом в его сторону, но с Елисеевым так не получается. Неужели только потому, что он отнесся к моему положению с пониманием?

— Мы так не договаривались. С тебя еще пятьсот.

А вот у водителя колес с шашечками, совести явно нет.

— Дам полтинник и обойдешься. Будешь артачиться — ни копейки не получишь. Еще и нового клиента ждать придется. А мы почти на месте.