Отличные окончание тоста, но я все равно пью до дна. Потому что надеюсь, что Арсений ошибается. Грядет новая операция. Даст ли она то, что мне так желанно? Злость просыпается мгновенно — она точно подкараулившая змея набрасывается и жалит очень больно, выпуская наружу то, что, скорее всего, говорить не следует.

— Знаешь, я правда не ханжа, но ты… ты сравнил свою старую работу с моей болезнью. Будто они хоть в какой-то мере равнозначны! Будто у тебя тоже не было выбора! И хуже всего, что ты выставил свое стремление не иметь ничего общего с больной девушкой так, словно это мне нужно! Вот почему я психанула и уехала.

— Да.

— Что да?

— Да. Ты ведь это хочешь услышать? Да! Я не собираюсь связываться с больной девушкой. И извиняться за это — тоже. Согласен, по отношению к тебе это нечестно и бестактно, но в моей жизни было много всякого дерьма, и расхлебывать его задолбало.

— Ты меня обидел!

— Я знаю. Думаешь, просто так, что ли, шампанское купил?

— Не отменяет того, что ты муд*к.

— Как скажешь.

— Муд*к, скажу.

— Еще раз повтори.

— Муд*к!

— Закажу тебе пиццу. Постарайся не упасть со стула.

Сантино

Я никогда не видел, чтобы человек пьянел так быстро. Надо было к шампанскому прихватить конфеты, но кто же знал, что у инопланетянки в холодильнике мыши в рядок висят? Чем, спрашивается, я должен ее в чувство приводить? Алкоголь со всеми людьми делает одно и то же: раскрепощает. Только я не ожидал, что под образом взрослого и собранного хирурга обнаружу не более чем перепуганного ребенка. С ней теперь даже не повоюешь за правду.

— Да ладно, неужели тебе отец сердце не купит? У него же куча денег.

Она запрокидывает голову и тяжко вздыхает.

— Сердце очень редко подходит, По Паспорту. У меня редкая группа крови, но даже по ней и резус-фактору совпадения мало. Сколько бы ни было денег, бегать с ножом по улицам и резать людей в попытке найти подходящего донора не станешь. К тому же, донорский орган быстро износится. Даже больное, но собственное сердце подарило мне больше лет, чем даст потенциальный трансплантат. Пересадка, пересадка, пересадка. — И вдруг так искренне: — Обнимешь меня?

— Нет.

— Да ладно, По Паспорту, я в штаны к тебе не полезу.

Ага, если бы ты только в штаны пролезла, так ведь нет, паразитка, из головы никак не идешь!

А инопланетянка неуклюже поднимается на ноги, чуть не опрокинув стул, и, пошатываясь, направляется ко мне. Прижимается щекой к груди. Хочется в голос застонать. Я понятия не имею, как вести себя в такой ситуации. Будто на жизненном пути попадались одни стервы да уроды, оттого только с ними обращаться и умею. Если бы на месте инопланетянки была Ви, я бы запросто схватил ее за плечи и так тряхнул, чтоб голова оторвалась и покатилась точно мячик, но с Жен нельзя. Вон как доверчиво прижимается. Конечно, шампанское виновато — в обычном состоянии она не стала бы млеть на груди у парня, который отшвырнул ее в сторону, но вот на тебе, По Паспорту, получай. Чувствуй себя ублюдком в квадрате.

Я привык к скотскому отношению, легко отвечаю насмешками на агрессию, издевками — на высокомерие, но вот к хорошему отношению антидота не имею. Кроме Полины никому и дела-то до меня не было. А ее не стало чуть меньше года назад, плюс до этого из-за наркотиков Полька так редко приходила в себя, что я успел окончательно отвыкнуть от ее доброты. А другой и вовсе не видел. С ней, кстати, тоже ласков не был, но она меня видела в такие времена, что сейчас за пай-мальчика сошел бы — и все равно любила. Она бы прослезилась, узнав, что я пришел в гости к девчонке, которую обидел, в костюме и с шампанским. Недаром повторяла, что однажды я перестану вести себя как раненый дикий зверь. Но, увы, для этого пришлось разрушить все клетки и перегрызть цепи. Вот почему у меня с инопланетянкой ничего не будет: она тоже путы.

Жаль только, что такие соблазнительные. Жен — почти мечта любого парня. Не лезет куда не просят, не против помочь, не пытается из себя что-то корчить, на заоблачное не претендует. Если бы мне два месяца назад кто-нибудь сказал, что такие люди существуют, я бы схватил этого идеалиста за шиворот и поволок по улицам, заставляя искать, глумясь. И он бы не нашел. Потому что, видимо, человечность — один из симптомов умирания.

Происходящее мне не нравится. Покурить бы, но Жен уткнулась головой в мою шею и стоит, прижавшись. Беру ее за плечи и отстраняю.

— Хочешь, подарю тебе кошку? Будешь об нее греться, чтоб ко всяким козлам обниматься не лезла.

— Так ведь я такая хозяйка, что и кактус угроблю, — отвечает без запинки. — Мне как-то с козлами привычнее.

— Привычнее ей, — бормочу недовольно.

И ведь действительно, держать кошачьих Жен еще рановато. Ей по возрасту положен период общения с парнокопытными вроде меня.

А она улыбается уголками губ и смотрит так, будто видит во мне только хорошее. Ее свет и лишенная всякого смысла вера в людей прошивает ренгеновскими лучами даже такого закостенелого циника как я. Зря я сюда пришел. Инопланетные флюиды мне совсем ни к чему.