Ламборгини Алекса под окнами казино появляется позже, чем я рассчитывал, — в одиннадцатом часу вечера. Когда я выхожу на крыльцо, дверь уже недвусмысленно поднята, и остается только воспользоваться приглашением. Эта машина идеальная — роскошная снаружи, а внутри вся черная, только по подсветке можно ориентироваться. Хочу ли я такую же? Естественно. Но сейчас ли? О нет. Такая тачка идет вкупе со статусом, а что толку носить на виду золотую цепь до пупа, если под ней футболка вся в дырах? Только на неприятности нарываться. Не врос еще. Ни в тачку, ни в компанию. Оттого опасаюсь.

— Добрый вечер, Сантино.

— Надеюсь, — отвечаю мрачновато.

— Это зависит от того, настроены ли вы на конструктивный диалог, — многозначительно сообщают мне.

— Предлагаете пообщаться с Григорием?

— Именно. В некоторых случаях стоит признать собственную неправоту и извиниться. Помогает, — откровенно насмехается надо мной Алекс, трогая газ. — А вы были неправы, когда влезли в его квартиру, и тут не может быть вариантов.

Ну, может быть, положение Алекса и позволяет ему одним коротеньким «простите» сохранять по пять миллионов за раз, но я подобной удачей никогда не обладал и в результате сомневаюсь. Кстати, я не уверен, что при моем «простите» он ограничится тем же.

— Мне думается, Григорий не склонен ко всепрощению.

— Всего-то и нужно, что проявить чуточку дипломатии и попробовать… договориться, — улыбается Алекс. Стараюсь не скривиться при слове «дипломатия», но, судя по смешку моего провожатого, попытка фиговая.

— Жен не угрожали? — пытаюсь с ходу расставить все точки над ё.

— Нет. Иначе мы бы не разговаривать ехали. Ей ни к чему подобные волнения.

Да операция ей нужна, а не отсутствие волнений, но это не мое дело и иногда рот лучше подержать закрытым. У меня с дипломатией, как уже было говорено, не ахти.

— Как идут дела в казино?

— Пугающе гладко. Полагаю, не без вашей помощи?

— Мне пару раз снять трубку не сложно.

Я не понимаю, почему он меня опекает. Неужели и впрямь из-за Яна?

Чувствую себя в обществе Алекса как на минном поле. Остается надеяться, что настанет день, когда чужая протекция мне не понадобится, и найдется способ расплатиться с долгами. Наверное, глупо полагать, что я смогу существовать полностью без помощи и поддержки извне, но сотрудничество должно иметь либо взаимовыгодную основу, либо отсутствовать вовсе. А сейчас… я не вижу целей, которые преследует Алекс, и это смущает.

Все случается в момент, и я даже не успеваю толком зафиксировать происходящее. Мы просто въезжаем на перекресток, как вдруг наперерез вылетает не в свою очередь машина. Чтобы уйти от столкновения, Алекс резко выкручивает руль влево, равно как и соседствующий с нами водитель. Оттого что скорость приличная, столкновение безболезненно не проходит, и нас вышвыривает на встречную полосу, а затем раздается новый звук удара, и все меркнет.

— Мужчина, мужчина, вы меня слышите?

Все словно в тумане: расплывается и теряет четкость. Вокруг одно лишь покореженное железо. Моргаю, и вдруг телепортируюсь за пределы машины. Сижу прямо на асфальте, вокруг люди, сирены, мигалки, врачи суетятся. Но я полностью дезориентирован. Не знаю, как здесь оказался. Провалы в памяти? Пытаюсь отвернуться, но мне не позволяют, хватают за подбородок и начинают светить в глаз фонариком.

— Доктор, — зову молодого парня, который пытается меня осмотреть.

— Спокойнее. У вас несколько ушибов и сотрясение мозга, но признаков кровотечений нет и состояние не критическое. Придется подождать, а потом отвезем вас в больницу и обследуем более детально.

Он совсем-совсем зеленый, и, даже если сумеет правильно поставить диагноз, волнует меня совсем не это. Мой череп всегда был на редкость крепким. Это еще в приюте подтвердили не один раз. Нужно узнать, где и как Алекс.

— Со мной был мужчина, Александр Елисеев, как он?