— Скажи — зачем тогда было затевать всю эту войну за престол? Для чего? Тебе так нужна императорская корона?

От постановки вопроса впадаю в замешательство — звучит на самом деле, довольно обидно. Но тут же вспоминаю о том, что Джойл потерял Сонэру. А только что, на его глазах оживили Айрин, которая пусть пока не слишком адеватна, но всё же состоит из плоти и крови — вон, сидит прижавшись спиной к бочке и обхватив себя руками за плечи.

— Если ты не забыл, то я до последнего старался избежать огласки, чтобы не влипнуть в игру, что затеяли аристократы, маги, древние расы и императорская династия. Мы ввязались во всё это ради выживания — как думаешь, вышло бы у нас остаться в живых без сотен призванных и лояльных солдат?

Парень, чуть качнувшись, смущённо признаёт.

— Наверное нет — убили бы нас, чего тут гадать. Но мы же друзья. Мог бы рассказать всё раньше.

Покосившись на Айрин, которая кажется не слишком воспринимает нашу беседу, пробую объяснить.

— А что ты бы сам сделал, придя в себя после операции и осознав, что находишься в чужом теле, а вокруг абсолютно незнакомый мир? Сомневаюсь, что принялся бы радовать этой новостью всех вокруг.

Продолжить мысль не успеваю — здоровяк меня перебивает.

— Сначала — это понятно. Но что тебе мешало всё нам выложить потом, когда все уже были хорошо знакомы? Не чужие ведь люди.

Судя по тону голосу, парень всерьёз обижен и отчасти зол. Стараюсь подобрать слова ответа так, чтобы объяснить расклад.

— Я боялся, Джойл. Вот так — тупо и банально. Выложи я вам всё — мог потерять единственных людей, за которых мог зацепиться в этом мире. Хочешь верь, хочешь нет — дело твоё. Но это правда.

Уроженец Хельгина замолкает, а вот Эйкар, дождавшись пазуы, задаёт вопрос.

— То оружие, о котором ты говорил — его можно воссоздать здесь?

На момент представляю себе ядерный удар, нанесённый по Схердасу и медленно покачиваю головой.

— Если говорить о том, что способно стирать с лица земли города — скорее нет, чем да. А всё остальное, здесь с лихвой компенсируется магией. Пара идей у меня уже есть — например воздушные механоиды. Только сомневаюсь, что они окажутся эффективнее обычных химер.

Из-за облаков выглядывает Луна и в её свете хорошо видно, как энтузиазм Эйкара постепенно угасает — похоже маг рассчитывал на куда больший результат.

Поняв, что пока вопросов больше не предвидится, машу рукой в сторону ворот.

— Нам надо выбираться отсюда. Только сначала было бы неплохо переписать населённые пункты, в которых нашлись осколки артефакта, раз уж мы реализовали целых два компонента заклинания вместо одного.

Посмотревший в сторону выхода за стены замка Эйкар, цокает языком.

— У Байса была бумажная карта — я уже нанёс все требуемые пометки. Но, чтобы ты понимал — третий компонент тоже был частично задействован. И как мне кажется, он неминуемо повлияет на запад империи. Не говоря уже о том, что члены «Белого Дня» уже мертвы — я чувствовал их смерти и льющуюся силу.

Не удержавшись, на автомате задаю вопрос.

— Как именно повлияет?

Старый маг печально усмехается.

— Выясним, когда найдём первый город, попавший под удар. Возможно нам повезёт и всё обойдётся. Но как по мне — стоит готовиться к худшему варианту.

Странно — Эйкар ведёт себя так, как будто заранее знал, что я окажусь на самом деле не Кирнесом Эйгором. Что наталкивает на мысли не самого позитивного толка. Сам он видимо понимает направление моих размышлений и после короткой паузы, продолжает.

— Я догадывался, что с тобой что-то не так — слишком уж устойчивый айван. Такое встречается очень редко и обычно у тех, кто заполучает сразу несколько струн, у которых один объединённый талант. А в твоём случае всё было не так. И ещё масса мелочей, что накладывались поверх. Правда, если начистоту — я ставил на то, что с тобой проводили какие-то ритуалы, пытаясь вылечить и случайно наделили такими возможностями. Или подселили в тело разум призванного, чтобы повысить уровень регенерации и устойчивости к алхимической отраве. Но вот вариант с призывом из другого мира, хоть и присутствовал в мыслях, но казался не слишком вероятным.

Когда маг заканчивает, к беседу присоединяется Джойл.

— Что теперь делать станем? Ты всем расскажешь?

Секунду подождав, отрицательно качаю головой.

— Кроме вас, только Кансу и Круацине. Узнай армия, что в теле императора находится кто-то ещё — в строю останутся только призванные. А нас откроют охоту все, кому не лень.

Парень тяжело вздыхает.

— Я тебя понимаю, но это всё как-то…неправильно.

Вздохнув, парирую.

— В этом мире очень много неправильных вещей, Джойл. Моя тайна — далеко не худшее.