Закончив говорить, хватает за руку Джойла и тащит его к бассейну. Пробую затормозить пузана, задавая вопросы, но тот прекращает реагировать, решив перейти к делу. Вижу, как в воздухе мелькают ноты, а лезвие хьярка проходится по руке парня. На полу один за другим вспыхивают магические символы — заклинание начало работать.

Бросив попытки отвлечь толстяка, сосредотачиваюсь на управлении хлебом — я уже подвёл к внутренней части стены немалое количество теста, но для задуманного требуется ещё больше. Удерживать под контролем такой объём материала, да ещё и в молекулярном состоянии — не самая простая задача.

Около бассейна, в который подручный Палача сливает кровь, кричит от боли Джойл и я понимаю, что времени у меня не так много. Не знаю, сколько именно должна длиться пытка, но по моему опыту, Байс может прерваться в любой момент, счёв, что выдавленной из здоровяка энергии уже достаточно. Подвожу к стене ещё одну партию теста расщеплённую на молекулы и приступаю к финальному этапу — проталкиваю молекулы в камень кладки, подводя их к самым магическим символам. Ключевой момент — не соприкоснуться с ними раньше времени. Не факт, что толстяк почувствует это, но рисковать не хочется. Стараюсь собрать весь хлеб с внутренней стороны поверхности камня, на котором изображены руны. В какой-то момент осознаю, что от напряжения почти ничего не вижу — перед глазами только размытое тёмное пятно, мозг полностью переключился на работу с материалом.

До ушей доносится очередной крик Джойла, следом за которым слышится довольные смех Байс и я пускаю хлеб в дело. План прост — ударить по камню изнутри. Если собрать молекулы вместе, воздействуя лишь на тонкий поверхностный слой обтёсанных каменных блоков, то есть неплохой шанс заставить его расколоться. Или осыпаться крошкой… В обоих случаях, это приведёт к разрушению рун, что должно отменить действие заклинания и вывести нас из паралича. Дальше я предполагал немедленно обрушить на пузатого урода весь собранный снаружи хлеб, сначала превратив его в молекулы, но не думаю, что сейчас это получится сделать с нужной скоростью. Остаётся надеяться, что остальные успеют отреагировать до того, как толстяк осознает происходящее и нанесёт ответный удар.

Через секунду после того, как начинаю «активную фазу», чувствую, как возвращается контроль над мышцами — я снова могу управлять своим телом. Правда ни к чему хорошему это не приводит — отшатнувшись назад, я едва не падаю, уперевшись спиной в стену. Пытаюсь проморгаться, чтобы увидеть происходящее и слышу грохот винтовочного выстрела, следом за которым бьёт пулемёт Железяки. В воздухе что-то сверкает, а я наконец получаю возможность видеть — Байс, привалившись к стенке собственноручно воздвигнутого каменного бассейна, посылает в воздух потоки нот, а справа от меня то же самое делает Эйкар. Бьёт короткими очередями пулемёт Железяка и грохают винтовки призванных, но насколько я вижу, свинец не наносит Байсу практически никакого ущерба — его артефакты удерживают щит, в котором пули превращаются в пыль, вспыхивая искрами.

В комнате всё ещё есть остатки хлеба, при помощи которого я разрушил каменную кладку — тянусь к нему и снова расщепив на молекулы, завожа за спину толстяка. Правда здесь меня тоже ждёт неудача — тесто сгорает в воздухе, уничтоженное щитом, что автоматически создал артефакт.

Скривившийся Байс начинает подниматься, не прекращая сыпать нотами и бросив взгляд в сторону Эйкара, я вижу на лице старого мага обречённость — он явно выкладывается по полной, но одолеть противника не выходит. На моих глазах трижды открываются воронки порталов призыва, которые спустя доли секунды схлопываются. Все остальные заклинания тоже пропадают втуне. Единственный плюс — пузан пока тоже не смог пробить защиту бывшего призрака, но судя по перекошенному лицу Эйкара, которое постепенно заливает пот, до этого момента осталось не так много времени.

Тянусь к хлебу, который остался снаружи, одновременно доставая из кобуры «Эрстон» — ничего другого на ум не приходит. Возможно нам и не победить, но я хотя бы попробую все доступные варианты.

В момент, когда несколько шаров теста закатываются в коридор, лицо пытающегося встать толстяка искажается болью. Чуть опустив взгляд, сквозь сверкание сталкивающихся заклинаний и щитов, обнаруживаю и причину этого. Джойл, чья кровь продолжает стекать в бассейн, ещё в воздухе вспыхивая белым пламенем, дотянулся левой рукой до хьярка, выпавшего из руки Байса и сейчас всадил сталь ему в бедро. Не знаю, почему артефакты не попытались его остановить — то ли потому что он вплотную к цели, то ли по из-за того, что удар нанесён хьярком самого мага. Но факт остаётся фактом — из левого бедра пузана сейчас торчит рукоять ножа.

Это сразу влияет на интенсивность его заклинаний — количество извергаемых в пространство нот сокращается и основная работа переключается на щиты, что автоматом ставятся защитными артефактами. Из-за ярких вспышек, слепящих глаза, у меня получается только смутно рассмотреть происходящее в центре комнаты — вроде бы Джойл вытащил нож, пытаясь нанести ещё один удар. А вот толстяк вцепился в его руку, стараясь разоружить парня.

Сделав усилие, отлепляюсь от стены и шагаю вперёд. Его артефакты ставят щиты автоматически, но что если удар Джойла попал в цель, по той простой причине, что под такую угрозу они не заточены? Одно дело остановить заклинание или пулю, которые легко идентифицировать в качестве угрозы. Куда сложнее понять, угрожает чем-то контакт с данным конкретным человеком или нет? Иначе, толстяку пришлось бы отключать их каждый раз, когда возникает необходимость подпустить человека достаточно близко к себе. С таким раскладом, невозможно даже банально пройти по улице, не говоря о чём-то ещё.

Чуть пошатываясь, захожу с левой стороны, слыша, как сзади что-то кричит Микка и ревёт механоид. Переставляя ноги, оказываюсь на той же дистанции, где сгорел хлеб, которым я пытался прикончить ублюдка — щиты не появляются. Интересно, а выстрелить в упор получится? Шагаю вперёд и оказавшись вплотную к противнику, поднимаю правую руку с намертво зажатым в ней «Эрстоном». Уперев ствол револьвера в щёку толстяка, успеваю заметить, как расширяются от удивления его глаза и спускаю курок.

Звук выстрела бьёт по ушам, а отдача подбрасывает руку — пуля сносит Байсу изрядный кусок челюсти, безжалостно уродуя лицо подручного Палача. Джойл всаживает хьярк ему в брюхо, проворачивая лезвие, а перед моими глазами проносятся магические ноты, сплетающиеся в причудливый узор, обволакивающий тело противника, которое быстро обмякает. К нам моментально подлетает Микка, вскидывающая винтовку и я, пошатнувшись на месте, рявкаю.