– …вот, собственно, и всё, если по существу. – заканчиваю. – Доказательства перед вами, но они, скорее всего, вас не убедят. А вот это, может, и убедит….

Медленно, раздельно произношу накрепко заученные сочетания цифр и букв. Потом открываю третью тетрадь на последней странице.

– Эти сведения есть ещё и здесь. – поворачиваю тетрадь так, чтобы собеседнику было видно. – К сожалению, только частично – видимо, ваш погибший коллега не обладал всей полнотой информации. В отличие тех, кто готовил мою переброску в прошлое.

…а ведь кончился невозмутимый покерист! Дядя Костя подобрался, в глазах вспыхнули тревожные огоньки.

Достаёт блокнот.

– Ну-ка, повтори помедленнее…

Я повторяю, он записывает мелким, очень аккуратным почерком. После чего сверяет написанное с тетрадью.

– Так… – двоюродный дед явно озадачен. – Ты прав, всё это само по себе – никакие не доказательства. Во всяком случае, пока с ним не поработают эксперты.

Он стучит карандашом но разложенным по столу «уликам».

– А вот то, что ты только что сказал… признавайся, откуда ты знаешь про шифры хранения спецархива КГБ?

– А я и не знаю. Заставили заучить наизусть, без понимания, как попку, там, в будущем. Между прочим, ваши коллеги. Они же рассказали, что это как-то поможет разыскать сохранившиеся материалы «отдела по борьбе с Пришельцами». Они ведь и сейчас там, раз их обнаружили в 2023-м году. Значит, легко можете это проверить – если, кончено, захотите.

– Легко… – он покачал головой. – Это даже не «перед хранением сжечь». Это… Ты хоть понимаешь, Женька, во что ввязался? О родителях подумай, с ума ведь сойдут!

Я деликатно откашливаюсь.

– Простите, Константин Петрович, но вы беседуете не с пятнадцатилетним школьником. Биологический возраст не должен вас сбивать с толку – на самом деле, я старше вас и обладаю весьма… хм… специфическим жизненным опытом.

Я нарочито резко меняю интонации на холодно-вежливые, бесстрастные – так собеседнику будет проще перестать воспринимать меня как сопливого восьмиклассника. Приём сработал: во взгляде генерала мелькнуло лёгкое недоумение, быстро сменившееся пониманием.

– Ладно, будем считать, что ты меня заинтересовал. Информацию я проверю, но…

Он замялся, подбирая слова.

– …пойми меня правильно: отпустить тебя я сейчас не могу. Для твоей же безопасности – если, конечно, всё, что ты рассказал о недавних приключениях, правда.

Киваю – что ж, следовало ожидать.

– Это относится и к твоему приятелю, как бишь его?..

– Сергей.

– Вот-вот, Сергей, Серёга. Давай-ка поступим так, внук… – ты не против, что я пока буду тебя называть так? Привычнее, знаешь ли.

– Конечно, нет, дядя Костя! – расплываюсь в широкой улыбке. – Что здесь, что в будущем вы по-прежнему мой двоюродный дед.

– Вот и хорошо. – теперь он тоже улыбается. – Так я о чём? Сейчас я вызову своего сотрудника, он отвезёт тебя на одну квартиру. Там ты подождёшь, пока я не проведу проверку. Да, твоего друга тоже туда привезут, говори его адрес.

… вот Аст-то обрадуется! Прости, друг, но раз уж попала собака в колесо – пищи, а беги…

– Может, мне сперва ему позвонить?

Задумывается на секунду.

– А что, и позвони. Только ни слова лишнего! Скажи, что надо срочно встретиться, предупреди, что за ним заедут, отвезут к тебе – и всё.

– Ладно. Только он раненый, плечо пулей царапнуло.

– Вот заодно и подлечим. Да ты не переживай, если понадобится – мы и врача привезём, не проблема.

– Понимаю. Квартира конспиративная?

Дядя Костя усмехается.

– Да ты, внучек, как погляжу, книжек начитался, про шпионов, того гляди, цветочный горшок ставить на окно полезешь! Самая обычная московская квартира. Сотрудник мой с вами побудет, обеспечит всем необходимым, поесть приготовит, то-сё… Выходить-то вам лучше не стоит.

– А родители?

– Вы оба, кажется, спортом занимаетесь?

– Не совсем. Сценическим фехтованием, это…

– Не суть. Сделаем бумажку, что вас срочно вызывают на сборы. Да вы не переживайте, это дня три-четыре от силы. Заодно и со школой вопрос решим, нам суета вокруг ваших персон ни к чему. Да, и пусть возьмёт с собой учебники. Пришельцы – это, конечно, важно, но от учёбы вас освобождать никто не собирается…

1979 год, конец марта.

Где-то в Москве.