Шрифт:
– Вот, смотрите. Я с собой её взял, потому что опасался – вдруг отцу вздумается в чехол заглянуть, а там только гладкий сменный ствол, да железяки напиханы. Вообразит ведь невесть что, с ума сойдёт…
Кривлю душой, разумеется – оружие я сюда перевёз совсем с другими целями. И, кстати – любопытно, почему у меня его до сих пор не конфисковали?
Дядя Костя вертит бывший «ИЖак» в руках, поднимает к плечу, целится куда-то в темень. Потом переламывает затвор, заглядывает в ствол и одобрительно цокает языком.
– Молодец, в порядке оружие содержишь. Это, значит, ты сам сваял, из Саниного подарка?
Саней он называет моего родного деда, своего брата.
– Да… в некотором роде.
– Что ж, толково. Надо будет документик тебе на него состряпать, как на спортивное оружие. Мало ли, пригодится?
– Спортивное? – не скрываю удивления. – Так я же не занимаюсь стрельбой…
Теперь займёшься. И удостоверение сделаем, и разрешение на оружие, не проблема. Как она в деле, кстати?
– Удобная, – говорю. – И бой приличный. Я в того, на заборе, куда целил, туда и попал – в бедро, чуть выше колена.
– Сделано, вроде, аккуратно… – он ещё раз клацнул затвором. – А хочешь, я отдам нашим оружейникам? Доработают малость, то сё…
– Конечно – говорю с энтузиазмом. – Я даже прикидывал, что надо сделать. Давайте набросаю, а они посмотрят…
Генерал с удивлением смотрит на меня и пододвигает блокнот с карандашом.
…ну, всё, не спать мне сегодня…
8
1979 год, 31 марта.
Москва.
Последний день каникул.
Гроб беззвучно скользнул в чёрную, с осыпающимися краями яму. Ни траурных лент, ни канатов, перевитых красными и чёрными шнурами – обычные верёвки в трясущихся руках запойных работяг. Четверо, стоящих возле могилы одинаковыми движениями вытащили из-за отворотов пальто и курток пистолеты, оттянули затворы. Негромко хлопнул залп салюта – видимо, в магазинах были холостые патроны, потому что гильзы, как это положено при стрельбе боевыми, не вылетели. С голых берёз снялась с пронзительным карканьем стайка ворон. Четверо передёрнули затворы – новый залп, карканье, хлопанье чёрных крыльев.
И ещё раз.
Ваганьковские гробокопатели смотрели на этот ритуал равнодушно, опершись на лопаты – спасибо, хоть папироски попрятали в кулаки. Здесь давным-давно разучились удивляться и задавать лишние вопросы. Тем более, таким серьёзным людям.
Один из четверых подал знак, и лопаты дружно замелькали, обрушивая на крышку гроба комья оттаявшей земли вперемешку со снегом. Другой – вернее другая, смуглая, латиноамериканской наружности девушка, – присела на корточки и стала снимать мешковину с каменной плиты, дожидающейся своего часа на дощатом поддоне-волокуше.
– Ну, вот и всё, Женя. Как там сказано в одной не самой глупой книге: «Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов».
Дядя Костя надвинул на лоб каракулевую шапку-пирожок, типичный головной убор советских, выше среднего ранга, номенклатурщиков, прославленный на весь мир дорогим Леонидом Ильичом.
– Поехали-ка ко мне, пообедаем. Родители твои сейчас одно равно на работе, а к вечеру я тебя домой отвезу, не переживай.
Я кивнул – говорить не хотелось – и пошёл вслед за ним к выходу с кладбища, за которым, на покрытой грязным весенним снегом стоянке ждала его «Волга».
С «конспиративной дачи» мы уехали рано утром – на часах не было и восьми. Погрузились уже в знакомый микроавтобус с задёрнутыми шторками и засопели потихоньку в пропахшем бензином и машинном маслом тепле салона, добирая часы сна. Дорога не заняла много времени – меньше, чем через час «РАФ» остановился. Дверь открылась, и в салон просунулась улыбающаяся физиономия Карменситы.
– Женя, выходи, сomandante Коста говорит, что дальше поедешь в его машине. Серхио и Мила – пока, надеюсь, скоро увидимся!
Сделала ручкой удивлённым ребятам и исчезла, прихватив наш с альтер эго рюкзак.
Пересадка меня не удивила – мы ещё вчера условились, что ребят развезут по домам, а мы с дядей Костей отправимся на Ваганьково, куда уже доставили гроб с останками «спецотделовца». Так что, наскоро прощаюсь, жму Асту руку, чуть помедлив, чмокаю Миладку в щёчку – пора!
– Между прочим, знаешь, кто был погибший?
Дядя Костя сам сел за руль – Толя с Кармен остались проследить за установкой памятника и завершить необходимые формальности. Водит генерал виртуозно, хоть в ралли, хоть в стритрейсеры…