Шрифт:
Ба-бах-вз-зиу!
Ба-бах-вз-зиу!
Дуплетами лупит, гад, и не жаль ему патронов… Судя по пронзительному визгу – турбинками или кустарной дрянью, вроде жакана.
Обрез хлёстко щелкает. К гадалке не ходи, мимо. А я чего ожидал? Темнота, снег валит крупными, сырыми хлопьями, неприятель, если и угадывается, то лишь в виде неясных силуэтов. Но и тем ничуть не легче, и это внушает некоторый оптимизм…
Приподнимаюсь – силуэтов уже не видать. Ага, сучары, не ждали ответки, залегли?
Ба-бах-вз-зиу!
Ба-бах-вз-зиу!
И снова в ответ, по вспышкам дульного пламени. Щелчок, обрез послушно переламывается, гильза улетает в снег, новый патрон на её место.
Хлоп!
Хлоп!
Хлоп!
А это уже пистолет. Значит, их двое? Скверно…
Аст, придушенно матерясь, дёргает затвор «Коровина» – перекосило патрон.
Ба-бах-вз-зиу!
Ба-бах-вз-зиу!
Хлоп!
Хлоп!
До крайних домов – метров двести. Вон они, проглядывают сквозь глухую темень…
Мечтать не вредно – стенки оврага высокие, густой, хлопьями, снег съедает звуки. Нет, никто не услышит…
Хлоп!
Ба-бах-вз-зиу!
Ба-бах-вз-зиу!
Напарник справился, наконец, со своим антиквариатом, приподнялся на локте и выпалил в темень три раза подряд. Я добавил из обреза, целя по вспышкам выстрелов.
Перевод боеприпасов в чистом виде. Впрочем, в них пока недостатка нет – в кармане перекатывается дюжина люгеровских цилиндриков, есть и ещё, в кармане рюкзака. А вот попугать, заставить прижаться к земле при визге девятимиллиметровой смерти в медной оболочке – это дело другое.
Эх, дымовуху бы сейчас – закрыться вдобавок к темноте и снегопаду дымом, только нас и видели. Пока прочухают, что к чему, мы будем уже на станции.
Нет дымовухи. Всё спалил там, внизу.
– Серёга, на счёт «три» – вскакиваем, стреляем и бегом, наверх!
– На само «три» или после?
– После. Готов?
– Угу.
– Раз… два… три! ПОШЛИ!!!
Все три километра до станции «Силикатная» я ждал тяжёлого дыхания позади, повелительного окрика, выстрела в спину. Середина марта, но снега по сторонам от узкой тропки по пояс. Нам, пятнадцатилетним и то, бежать нелегко – каково же преследующим нас мужикам?
Обошлось. Снег валит по-прежнему, свет фонарей над платформой «Силикатная» едва пробивается сквозь его сплошную пелену. На самой платформе ни души; позади кирпичной будки с вывеской «Касса» приткнулся навес – там мы и прячемся.
Снимаю рюкзак. Серёга отчего-то медлит. Берусь за лямки, чтобы помочь, и тут он болезненно охает.
– Ты чего?
Отвечает не сразу.
– Да вот, кажется, зацепило, когда из карьера выбирались…
Мать моя, да у него из рукава капает кровь! И хорошо так капает, вон, снег потемнел…
– А ну, снимай куртку!
Аст морщится от боли, но подчиняется. Когда дело доходит до раненой руки, мне приходится помочь – осторожно, осторожно!
…н-да… рукав свитера весь пропитался кровью ниже локтя….
– Руку можешь сгибать?
…только бы не кость…
Сгибает. Шипит от боли, но сгибает.
– Так, резать рукав не будем. Давай, аккуратненько, я помогу…
Общими усилиями стаскиваем свитер. Так и есть, пуля угодила в бицепс, но вскользь. Судя по довольно-таки приличной минус-ткани – жакан, или чем там палил тот гад с двустволкой. Но кость не задета, да и крупные сосуды тоже – иначе крови было бы куда как больше.
Вытаскиваю индивидуальный пакет. Поливаю из фляги скомканную марлю, аккуратно обтираю кровь с руки. Когда принимаюсь обрабатывать кожу вокруг раны, Аст снова морщится.
– Сильно болит?
– Так… терпимо. Холодно только.
Ну да, разумеется: адреналин выгорел, и теперь его трясёт. А на дворе, на минутку, верных минус три, даром, что середина марта.
– Погоди немного, сейчас…
Выливаю остатки воды на рану, промакиваю окровавленным тампоном, заливаю перекисью. Хорошо хоть, аптечку сам собирал, хватило ума… Кровь сразу вскипает белёсой, стремительно розовеющей пеной. Снова промакиваю, щедро присыпаю стрептоцитом, после чего перетягиваю оставшимся индпакетом.