И на этом всё.

Я окаменела от страха, забыла, как дышать. Моим самым жутким кошмаром после смерти отца был потерять маму. Её слова о детдоме подействовали на меня отрезвляюще, словно ледяной водой с головы до ног окатили, а затем ещё пустым ведром залепили для закрепления эффекта. Злость, обида, разочарование, чувство несправедливости и непонимания никуда не делись, а лишь сильнее наполняли меня с каждым последующем днём, но я больше не могла позволить себе рисковать и вытворять глупости, которые приведут к ужасающим последствиям.

Отстранённость мамы уже не казалась столь мучительной в сравнении с перспективами вероятной жизни вдали от неё. Я готова была стать тише воды ниже травы, только бы никто не забрал меня от мамы. Этого я однозначно не смогла бы пережить.

Из водоворота воспоминаний моего детства меня вытягивает резкая, обжигающая боль в ноге.

Оторвав взгляд от сонной мамы, я замечаю, что пьяная физиономия Филиппа уже смирно покоится на столе среди мусора, а пепел тлеющей в руке сигареты падает мне на стопу.

Не сдерживаясь, я шиплю и с силой вдавливаю окурок в пепельницу, пытаясь погасить не только его, но и зарождающийся во мне костёр ненависти.

Если бы в день, когда я впервые увидела Филиппа Гиралдо на пороге нашей квартиры, я знала, во что превратится наша жизнь, клянусь, я убила бы его сразу же. Без колебаний.

— Идём, мама, я помогу тебе, — обхватив её за талию, я перекидываю руку на плечо и аккуратно приподнимаю со стула. Её ноги слегка подкашиваются, но всё же ей удаётся удержать вес своего тела, значительно облегчая мне задачу провести её до кровати.

Уложив в постель, накрываю одеялом, целую в лоб, нежно провожу рукой по разгорячённой щеке и на несколько секунд замираю, наслаждаясь редкой возможностью просто побыть с ней рядом.

От неё исходит удушливый запах спиртного, но меня ничто не может оттолкнуть от неё. Что бы она ни делала, как бы ни отвергала меня, я всегда буду рядом, потому что иначе не могу.

Моя любовь к ней безусловна, а связь нерушима ни пройденным временем, ни отсутствием взаимности.

Так было, есть и будет всегда…

Я чувствую вибрацию телефона в кармане штанов и моментально вспоминаю об Эмилии, которая, вероятнее всего, уже приехала. Закрыв за собой дверь в мамину спальню, наспех переодеваю прожжённый пеплом носок и выбегаю из дома.

Такси с взволнованной брюнеткой на заднем сиденье уже ждёт меня возле подъезда. Увидев меня, Эми подвигается вглубь салона, позволяя мне сесть.

— Привет! Я до последнего не верила, что ты успеешь так быстро собраться, — проговаривает Эми, и по слегка дрожащему голосу понимаю, что подруга уже пребывает в нервном состоянии. — Нам далеко ехать?

— Буквально пара кварталов, — диктую водителю адрес и внимательно изучаю подругу.

Она действительно одета непривычно просто для неё. Длинное тёмное пальто, полностью раскрытое из-за исправно работающей печки автомобиля, позволяет рассмотреть на ней тёмный спортивный костюм и полное отсутствие каких-либо украшений, а на ногах вместо обычных фирменных ботильонов из натуральной кожи обычные кроссовки.

— Мне не требуется так много времени, как тебе, Эми, но не могу не похвалить — ты услышала все мои указания.

— Ещё бы! Ты же мне все уши прожужжала, — недовольно фыркнув, она закатывает глаза.

— Не злись, я же не от нечего делать тебя предупреждаю. Просто хочу, чтобы сегодня всё обошлось без проблем. Люди в Энглвуде разительно отличаются от тех, к кому ты привыкла. Лучше лишний раз не провоцировать, — со всей серьёзностью говорю я в надежде, что Эми всё же откажется от нелепой затеи посмотреть на уличные бои.

— Верю, — сдавленно произносит, оглядываясь в окна по сторонам. — Я никогда не могла подумать, что в Рокфорде имеются такие районы. — Эми вздрагивает от неожиданных криков на перекрёстке.

— В каждом городе есть подобные районы, — сухо констатирую я и беру её за руку. — Не бойся. Здесь живут не только мелкие преступники, шлюхи и наркоманы, но и много хороших, добрых людей, которым просто не повезло в жизни. Главное не отходи от меня ни на шаг, и всё будет в порядке.

— Тебе не страшно здесь жить? — слышу сочувствие в её голосе.

— Было страшно только в самом начале, а потом привыкла, — и стала такой же дикаркой, — хотелось добавить, но я сдержалась. — Да и жить мне больше негде. Здесь мой дом. Но ты всё ещё можешь передумать, и мы развернём такси. Ты точно уверена?