Не успев остановить бой, я медленно крошилась на кусочки, поглощённая не просто страхом, а настоящей паникой, наблюдая, как самый любимый и родной человек после мамы рискует жизнью и отдувается за «друга», который оказался не готов к назначенному им же бою из-за переизбытка алкоголя и наркоты в крови.

Я убью эгоистичного мудака, который всё ещё продолжает свой нескончаемый пир где-то среди такой же вечно обдолбанной публики этого притона. И когда на отдельном невысоком балконе дымного многолюдного помещения нахожу свою цель, уверенность в моих намерениях только усиливается.

— Николь, мне кажется, тебе нужно успокоиться, — стонет Эми, напуганная моим нестабильным состоянием больше, чем омерзительной и крайне небезопасной атмосферой ночного заведения, в которое она упрямо последовала за мной.

— Молчи! Я предлагала тебе уехать домой, ты отказалась, поэтому теперь не мешай! — говорю я незаслуженно грубо, но сейчас мне безразличен как её осязаемый страх, так и неблагоприятное мнение, которое у неё сложится обо мне.

До сих пор ей не доводилось встретиться с буйной стороной моей личности, с которой, казалось, мне удалось навсегда совладать. Но когда дело касается безопасности любимых мне людей, весь контроль летит к чертям, и я становлюсь взрывоопасной.

Тащу за собой Эмилию через обкуренный зал, бесцеремонно расталкивая преграждающих путь людей, которые в любой момент способны отреагировать на моё грубое поведение, зарезав меня на том же месте.

Говорю же, полный отбой всем инстинктам самосохранения.

Мы быстро добираемся в другой конец бара, где за большим круглым столом, вальяжно развалившись на кожаном затёртом диване, как ни в чём не бывало расслабляется Марк в компании полуголой длинноногой блондинки.

Я молниеносно подлетаю к уроду с лицом, как с журнала обложки, и до того, как он успевает хоть что-то осознать одурманенным разумом, я вырываю коктейль из его рук и выплёскиваю содержимое прямо в самодовольную рожу.

— Что за дерьмо?! — шипит Марк, жмуря глаза. — Жжёт, бля*ь, с-с-сука, какого хрена?! — Он продолжает материться, пытаясь нащупать на столе салфетки.

Я тем временем, пользуясь его дезориентацией, наношу череду звонких пощёчин. Его тупая блондинка даже не пытается остановить меня, лишь обескураженно хлопает наращёнными ресницами.

— Это ты редкостное дерьмо, Эндрюз, — яростно выплёвываю я, с остервенением сжимая свою руку. И нет, далее следует не очередная девчачья оплеуха, а самый настоящий удар кулаком в челюсть.

Заворожённая представлением спутница Марка наконец выходит из транса и отлетает от нас в сторону, боясь попасть под огонь.

— Николь!!! Что ты творишь?! — я слышу шокированный вскрик стоящей позади меня Эми, но даже не думаю оборачиваться. Всё моё внимание принадлежит не менее потрясённому внезапной атакой парню.

Я повторно замахиваюсь, чтобы нанести ещё один смачный удар, но на сей раз Марк успевает среагировать: резко вскакивая с дивана, схватывает за плечи и отталкивает, словно пушинку, на несколько метров назад. Врезавшись в стену, я чудом удерживаюсь на ногах.

— Ты совсем озверела?! Ты что творишь, идиотка?! — рычит на меня и, встряхивая головой, начинает стирать с лица сползающие капли напитка.

Повреждённая губа покраснела, но крови нет. Так и знала, что нужно было бить сильнее.

Его свирепый взгляд готов испепелить меня, и, кажется, он даже протрезвел. Да только поздно. Трезветь нужно было до начала боя, а сейчас может сделать всем одолжение и захлебнуться алкоголем.

— Это ты что творишь? Остин дерётся вместо тебя, пока ты тут девок клеишь и всякую гадость в себя заливаешь! — собравшись с силами, я отталкиваюсь и вновь подлетаю к парню, но Марк прибивает меня обратно к стене.

Мне удалось разозлить его не на шутку, и он явно не собирается контролировать силу. Да и оно мне не надо. Боль с ранами мне тоже не чужды и уже давно не вызывают страха.

— Что за бред ты несёшь, дура? — замечая мой новый порыв ударить, Марк одной рукой сцепляет оба моих запястья, а второй жёстко сжимает скулы.

— Всегда знала, что ты тряпка, но не думала, что пошлёшь друга драться за себя, — шиплю я, игнорируя его болезненную хватку.

— Ты что, мозги себе отморозила? Никого я никуда не посылал! — не менее злостно рявкает в ответ Эндрюз. — Я очнулся полчаса назад! Сегодня даже не видел Остина. Так что не неси чушь, Никс!

Меня колотит от его слов. Не верю, не хочу слушать его жалкие оправдания и продолжаю попытки вырваться до тех пор, пока он ещё сильнее не сжимает мне щёки и намертво прибивает к стене, лишая возможности двигаться.

— Он рисковал и дрался вместо тебя, мудак! Каждый на улицах знает нерушимое правило: если вызвал кого-то на бой, обязан явиться, пусть даже ползком на четвереньках! — с трудом проговариваю, даже не замечая Эмилию, пытающуюся разъединить и успокоить нас обоих.

— Не забывайся, Никс, я не с ваших улиц и никому ничего не обязан! — сквозь сжатые зубы произносит Марк.