Это не просто расплывчатые кадры, что я вижу на мысленном экране, а скорее виртуальный симулятор, в котором я всецело погружаюсь в эпизод, где моё обоняние и возможность осязать обострены по максимуму. Где этот чёрный взгляд, волнующий аромат его кожи, вкрадчивый голос, каждое его малейшее движение и собственническое прикосновение к телу пронизывают меня насквозь электронными разрядами, сотрясают душу и напрочь вырубают здравый смысл.

Треск рвущейся ткани платья и его рубашки, а вслед за ним шум частого дыхания и мой первый в жизни поцелуй, во время которого жажда упиться им лишь взлетает до небес. Выше ещё неизведанного мной рая, откуда, я боюсь, мне не найти пути обратно.

Боже… Я не верю, что всё это правда. Что всё это делала я.

Я извивалась в руках совершенно незнакомого мне мужчины, тёрлась о его мускулистое, покрытое испариной тело, упиралась в крепость его мужского достоинства, стремясь к максимальному слиянию с ним, чтобы унять этот жар кожи и желание ощущать его внутри себя.

И всё в этом казалось мне одновременно правильным и категорично недопустимым. Опасным и желанным. Чужим и необходимым.

Даже когда его пальцы умело ласкали меня там, куда я никогда никого не подпускала, мне не было страшно: физически я откликалась на его ласку как похотливая кошка, а в мыслях ненавидела его за то, какое сверхъестественное влияние он имеет надо мной, и себя — за то, что так легко поддаюсь его искушению.

Я делаю только то, что ты сама мне позволяешь…

Да, чёрт подери, я позволяла! Бессмысленно отрицать или списывать случившееся на попытку изнасилования. Этого не было. Даже несмотря на мои просьбы отпустить меня, своими действиями я говорила ему об обратном.

До сих пор не могу понять или объяснить самой себе, что именно со мной произошло той ночью, но я в самом деле позволяла ему делать всё, что он хотел.

Мой разум кричал мне не сдаваться, не прекращать сражаться до последнего и отцепить от себя его руки, но тело не слушало. Эгоистично игнорировало все мои попытки добраться до спасительной маски и вновь вернуть себе контроль.

Оно мечтало раствориться в объятиях мужчины, которого я не люблю, боюсь и совершенно не понимаю. Да что уж там! Я даже имени его не знаю, но тем не менее собиралась продать ему себя, позволить насладиться своим телом, использовать за оплаченные им деньги, а затем отбросить в сторону как ненужный хлам.

Я в самом деле была готова наплевать на то, что моё вожделение к нему — всего лишь призрачный мираж, какое-то невероятное недоразумение, минута слабости, последствие стресса или моя отчаянная необходимость в ласке и страсти, которой я была лишена всю жизнь.

Причиной моего безрассудного поведения определённо должен быть одним из этих вариантов. Другого я найти не могу. Ведь никогда прежде я ни к кому не испытывала ничего даже близко схожего с тем физическим влечением, что пробудил во мне этот незнакомец. Никогда и ни к кому, кроме Остина. Сильнее я всегда желала и до сих пор желаю только его.

И лишь его до боли родной и любимый образ спас меня от непоправимой ошибки. Благодаря моей безграничной любви к нему я сумела очнуться от забытья, взять в узды своё тело и остановится в последний момент, когда он чуть было не лишил меня девственности.

Не то, чтобы я рьяно храню и оберегаю свою невинность, как величайшее сокровище, но терять её за деньги с клиентом в приватной комнате клуба — для меня безусловное табу. Каким бы невообразимо манящим и сексуальным этот клиент ни был.

— Нико-о-оль! Ты меня слышишь? Да что с тобой сегодня такое?

На сей раз я оживаю, когда нахмуренное лицо Эми всматривается в меня прямо перед носом.

— Я тут. Всё в порядке. Платье — сногсшибательное! Уверена, ты сразишь всех наповал. — Убираю выпавшую прядь волос за ухо, чувствуя, как заметно повышается температура воздуха вокруг меня.

И так происходит каждый раз, стоит мне прокрутить в голове сцену с необычным мужчиной.

— Нет уж, хватит! Рассказывай, что с тобой происходит? Мы с тобой после боёв так и не виделись, а ты весь день где-то витаешь и совершенно не слушаешь меня. — Приподняв подол платья, Эми присаживается рядом на диван.

— Прости, я не хотела. Со мной всё нормально. Честно, я просто устала, — в стотысячный раз ссылаюсь на одну и ту же причину, чтобы оправдать свою рассеянность.

— Ну да, конечно, — она скептически фыркает. — А по лицу не скажешь: глаза блестят, а на щеках впервые за долгое время проступает здоровый румянец. Ты точно не хочешь мне ничего рассказать? — Эми подозрительно прищуривает свои огромные глаза, вынуждая покраснеть меня ещё сильнее.

— Мне нечего тебе рассказывать, — не выдерживая её пристального взора, я приподнимаюсь и подхожу к одному из стендов. Делаю вид, что с интересом разглядываю вешалки с одеждой, продолжая ощущать на себе пытливый взгляд подруги. — Ну, что-о-о?

— Ох, Николина, ты можешь обманывать кого угодно, но только не меня. — С хитрым лицом Эмилия вновь подходит к зеркалу во всю стену и наблюдает за мной в отражении. — Давай, выкладывай уже.

— Ты о чём? — горло предательски пересыхает от волнения.