Николина крайне редко находила общий язык с кем-то из моих девушек, они же вообще все поголовно её недолюбливали, но лично меня данный факт всегда мало волновал. Мне и так постоянно не хватает времени даже на такие простые вещи, как полноценный сон и сбалансированные приёмы пищи, чтобы ещё тратить драгоценные минуты на банальные девчачьи разборки и взаимные претензии.

— Лара, прекрати кричать! Что значит «после неё»? Это же Никс! Она мне как сестра. Что ты себе там надумала? — Пытаюсь прорваться сквозь её плотную пелену ярости, но меня тут же отшвыривает прочь, лишая всякой возможности добраться до её здравого разума.

Я слегка польщён и весьма обескуражен тем, до какого неконтролируемого состояния доводит жгучий приступ ревности обычно сдержанную и уравновешенную Лару. Самому мне подобный ужас ещё не приходилось переживать и, очень надеюсь, никогда не придётся.

— Какая она тебе сестра?! Прекрати уже врать мне. Не после того, что я сейчас увидела! — Её слова предательски срываются из-за непрекращающихся криков.

— Да что ты видела?! Мы просто спали, Лара! Просто спали и всё! — выпаливаю я, ощущая неприятный спазм в районе сердца. Будто сейчас, глядя ей прямо в глаза, произношу наглую ложь, в которую сам же не могу искренне поверить.

— Видела я, как вы просто спали! — Отслеживаю её свирепый взгляд, что вновь изучает смятые простыни, на которых всё ещё лежит Никс, продолжая хранить тактичное молчание. — Так брат с сестрой точно не спят! Боже, да меня сейчас стошнит от вас!

— Тебе нужно успокоиться, и ты поймёшь, что не права, — сохраняя последние остатки терпения, сдержанно произношу я.

Не так я представлял начало своего дня, совсем не так.

— Я ещё и не права? Какая же ты скотина, Остин! Имей хотя бы смелость признаться.

— Да в чём признаваться? Ничего не было! Ты бы меня ещё к Мэгги приревновала. — После этих слов я неосознанно оборачиваюсь к Никс, совсем не понимая, почему и что именно хочу найти в её холодном взгляде, но предельно ясно вижу одно — она тоже злится, и мне остаётся лишь предполагать, что Никс не рада начинать своё утро с подобного извержения вулкана так же, как и я.

— Успокойся, и пойдём поговорим, — возвращая своё внимание к негодующей брюнетке, говорю уже более твёрдо, желая поскорее остановить бессмысленную истерику, но она, похоже, только начала разогреваться.

— Забудь, Остин! Нам с тобой больше не о чем говорить! Этого я тебе точно не прощу! — Сквозь крики она отчаянно отбивается от моих попыток схватить её и вывести из комнаты, нанося по груди и лицу весьма ощутимые удары. Сейчас я чётко понимаю, что вчера Лара не прикладывала и доли тех же сил, чтобы оттолкнуть меня. — Я всегда догадывалась, что между вами что-то есть! Боже, как я могла этого раньше не видеть? Как ты посмел, Остин? За что? Я ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ! — с её языка слетает новая порция бреда, который обдаёт меня жаром сильнее, чем её последующая хлёсткая пощечина.

— Что ты несёшь?! Быстро угомонись, идиотка! Что на тебя нашло?! — не желая больше терпеть её впервые столь неадекватное поведение, всё-таки срываюсь на крик, но девушка совершенно меня не слышит.

— ОТПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ! НЕНАВИЖУ! — орёт мне прямо в ухо как пожарная сирена, когда я всё-таки плотно сцепляю свои руки вокруг неё.

— Лара! Мать твою, успокойся! — Её истошные крики пробуждают во мне гнусное желание прибить её на месте, лишь бы заставить молчать.

— Нужно было сразу понять, что между вами вовсе не дружба! Не трогай меня, Остин, отпусти! Мне противно! — Откуда в столь хрупкой девушке появилось так много сил и неукротимой злобы, что сейчас вырывается из клетки на волю и совсем не планирует возвращаться назад?

Это полный трындец! Где найти решение этой проблемы, пока совершенно не знаю, поэтому остаётся лишь надеяться, что она сама придёт в себя.

— Как ты мог так поступить? Я же верила тебе! Несмотря на то что всегда чувствовала, что она… Ужас! Я верила как последняя дура…

— Почему как? — Я застываю от тихого бурчания за своей спиной, которое, Никс думала, никто не расслышит.

Вот уж спасибо, Джеймс… Всё-таки не смогла сдержать свой язык за зубами.

Я готов испепелить Никс одним лишь только взглядом, но желание заклеить девчонке рот пропадает так же быстро, как и появляется, потому как крики Лары наконец-то угасают, а тело, что я с силой сжимаю в оковах, всего на миг окаменев, неожиданно слабеет, и уже в следующую секунду из её глаз прорывается лавина горьких слёз.

— Значит, я права… — сдавленно, словно раненый зверь, стонет Лара.

Вот же бля*ь! Да что же такое? Что за хаос творится в её голове?!

Вчерашний день, что ли, был всего лишь генеральной репетицией настоящего стихийного бедствия её горечи и боли, что сейчас сметёт под ноль все мои внутренности?