— Мой царь, — вышел вперед лич с деревянным посохом, украшенным замысловатой резьбой. — Все мы рады твоему возвращению. Ты единственный, кому удалось зайти по дороге смерти так далеко и вернуться назад в мир людей. Мы ничуть не сомневаемся в тебе, но все же… надо соблюсти формальности. Позволь моему посоху коснуться твоей руки, дабы ни у кого не осталось ни малейших сомнений, что сосуд бессмертного Кеоацикаля занял чужой дух.

«Хьюстон, у нас проблемы! Рано радовался, готовься ко второй смерти, товарищ младший сержант».

Раз уж Кирилла сейчас разоблачат, ничего не поделать, он встретит конец достойно.

— Действуй, Умулькутли, раз уж таков порядок.

Первый советник коснулся своей деревяшкой вытянутой ладони Кирилла. По посоху пробежали зеленые искры, которые переметнулись на недавно пробудившегося царя. И тут началось светопредставление. На иссушенной коже Лопатина от головы до пят проступили мерцающие зеленые письмена. Что бы это ни было, личи не бросились в атаку с криком «бей самозванца».

— Убедился?

Некромант кивнул.

— Ты тот, кем тебя считают. Владыка бессмертных. Все чары, наложенные на твой дух прежде, никуда не делись. Если б случилось невозможное и сосуд занял чужак, мы бы сразу это поняли.

Будь у Кирилла работающие легкие, он бы вздохнул с облегчением. Штирлиц находился в шаге от полного провала, однако слова подчиненного лича заставили взглянуть на ситуацию иначе.

Получается, бывший танкист никакой не попаданец, прежде он действительно был Кеоцикалем, правителем Ацтлана и сильнейшим некромантом Отрии. А перерождение на Земле — очень смелый эксперимент, целью которого являлось получение знаний.

Что ж, замысел удался, хотя и не обошлось без осложнений. Может атцтланский язык, обычаи и законы Кирилл усваивает со скоростью компьютера, магии придется учиться с нуля. За двое суток дальше разжигания мелких костров уйти не удалось, любой некромант запросто сотрет Лопатина в порошок.

Жрецы-личи владеют широким перечнем заклинаний, чар, ритуалов и они не сводятся к одной некромантии. Даже простые крестьяне могут знать пару колдовских трюков, впрочем, по-настоящему сильных магов горстка, несколько тысяч на весь известный мир.

В свое время Кеоцикаля по силе вряд ли мог кто-то превзойти, не считая драконов. Летающие ящерицы отдельная тема, их мощь является одним из столпов, поддерживающих Ромейскую империю.

— Пострадала лишь моя память, не стану скрывать.

— Мой царь, Чинальпока сказал, что в первый день ты никого не узнавал, не мог ни слова произнести, — заговорил первый советник. — Это многих озадачило, поползли нехорошие слухи.

— Скажи, Умулькутли, ваши клятвы верности закреплены магией?

— Разумеется.

— И если вы их нарушите…

— Предатель горько пожалеет. Его плоть сгорит, а дух будет до конца времен биться в агонии.

— Ладно, — махнул рукой Кирилл. — Значит, с вами можно говорить на чистоту и сказанное здесь не уйдет дальше этой комнаты.

— Мы двести лет храним твои секреты, повелитель. Еще никто из присутствующих здесь ни разу не проболтался, не переметнулся к врагу.

— Очень хорошо. Признаюсь, потеря памяти обернулась для меня серьезной проблемой. Вам придется с нуля обучить меня магии.

Некоторые жрецы переглянулись друг с другом пустыми глазницами. Послышался шепот.

— Я лично помогу вам вернуть утраченные навыки, — поклонился первый советник. — Думаю, никто лучше не справится. Но позвольте спросить.

— Позволяю.

— Нам не терпится узнать, каков Мир Первого Солнца?

— Тот мир называется Земля, я много чего там видел, прожил там целую жизнь. Двадцать восемь… почти двадцать девять лет. Прародина очень сильно отличается от Отрии, многие из земных чудес вы просто не сможете понять. В языке ацтлани нет нужных слов. Люди летают в небе на железных драконах, ездят на колесницах с огненным нутром, их города настолько огромны, что народу только в одном из них больше, чем во всем Ацтлане.

— Мой царь, кем ты был в той жизни?

— Солдатом. Наездником, если точнее, я управлял повозкой, плевавшейся огнем. Она сделана целиком из железа, ее не сможет пробить ни копье, ни меч, ни стрела. Одним плевком повозка способна уничтожить целый дом или десятки солдат в открытом поле.

Умулькутли аж раскрыл рот от предвкушения чего-то.

— С таким оружием мы бы сокрушили ромейцев.

— Такие повозки ацтлани сделать не смогут при всем желании, — Кирилл опустил жрецов с небес на землю. — Но я знаю рецепт порошка, способного посоперничать с самыми разрушительным заклятьями. Одна искра и все взлетит на воздух.