— Насколько трудно сделать этот порошок?

— Сравнительно легко. Этот порошок называется порох.

— По… рох, — неуверенно повторил первый советник.

— Основной компонент будет вызревать долгие месяцы, возможно, пару лет. Потом потребуется много времени довести оружие до ума. Земля в развитии ушла на много веков дальше Отрии, по сравнению с ними мы невежественные дикари… как гоблины. Они накопили так много знаний, что один человек не способен удержать их в голове.

— У тебя был доступ к знаниям, повелитель?

— Он был у всех. В Мире Первого Солнца знание не являлось привилегией жрецов и магов. Поймите, сам уклад жизни тех людей в корне отличается от нашего, там почти каждый крестьянин умел писать, читать, мог позволить себе услуги лекаря, покупку железной колесницы.

— Немыслимо…

— Ты о чем, Умулькутли?

— Если каждый землепашец будет знать тоже, что и жрец, мы потеряем власть. Как в Мире Первого Солнца управляют людьми?

— Будь уверен, способы есть. Истина теряется в мешанине лжи и пустой болтовни, земные правители умеют убеждать толпу.

— Ацтлан должен стать таким же, как страны Мира Первого Солнца, — заявил первый советник. — Или мы будем прозябать в вечном позоре и унижении.

Кирилл усмехнулся такой решительной наивности аборигена.

— Для начала откажитесь от рабов, запретите торговлю людьми.

Повисла гробовая тишина.

— Мой царь, это будет… слишком, — осторожно возразил Умулькутли. — Никто в здравом уме не пойдет на такое.

— Зачем они нужны, если есть немертвые?

— Немертвые хороши на поле боя, в каменоломнях, на стройках, но кто станет держать дома в качестве прислуги, наложницы оживленный магией труп без разума? Кому захочется употреблять в пищу, продавать урожай, собранный ими? К тому же магия смерти плохо влияет на растения, маис дряхлеет, у него портится вкус.

— Вот видите, мы не готовы к такому резкому скачку. Экономика не даст.

— Экономика? Никогда не слышал такого слова.

— Экономика — хозяйственная деятельность общества, а еще наука, описывающая эту деятельность, то есть создание, распределение различных ресурсов. Людей, зерно, металлы. На самом деле определение намного объемнее, но для лучшего понимания я его упростил.

— Я понял твою мысль, владыка. Даже несмотря на потерю воспоминаний, ты по-прежнему мудр.

— Избавь меня от лести, Умулькутли, — Кирилл обвел взглядом присутствующих в комнате личей. — И вы все запомните: не знаю как раньше было, теперь я не потерплю от вас никакого подхалимства. Говорите четко и по сути.

— Мы поняли тебя, владыка.

— Хорошо, тогда скажи, как, по-твоему, обстоят дела в царстве? Насколько велики урожаи? Спокойно ли на наших границах? Не назревает ли очередной мятеж в Мецтле или Тишкуане?

— Мой царь… — замялся первый советник. — Как ты знаешь, перед странствием ты сделал своим наместником Чинальпоку. Он не оправдал возложенных на него ожиданий…

— Я задал вполне конкретный вопрос, Умулькутли, — твердо произнес Кирилл. Он начинал входить во вкус, власть так пьянит, вон как сжался первый советник. Перед тем, как предпринимать какие-то серьезные шаги, новоявленный лич хотел сперва вникнуть в дела царства, ознакомиться с разными точками зрения. Наверное, так и поступают грамотные правители. — И жду конкретного ответа.

— Дела в стране обстоят хуже, чем когда-либо за последнее столетие. Народ, особенно в Мецтле крайне возмущен установленными Чинальпокой налогами, притом из-за засух урожай в последний год получился плохим. Мы выплатим дань ромейцам, но люди будут голодать. Новый бунт неизбежен. Я обязан сообщить, что наместник очень хорошо наживается на собираемых налогах, почти треть отдаваемого маиса, льна он забирает себе. Южным границам не уделяется должного внимания, участились набеги ванаров, наместник ничего с этим за пять лет так и не сделал. Гоблины и фавны осмелели настолько, что совершают нападения даже на больших дорогах, несколько деревень на севере вырезаны под корень.

— Мы в жопе?

— Очень точное сравнение.

— Да уж, — Кирилл хрустнул иссохшими пальцами. — Кому-то точно придется за это ответить.

— Прикажете привести Чинальпоку сюда?

— Успеем. Он никуда не денется. Ответь, Умулькутли, почему никто за двадцать девять лет не сместил верховного жреца с поста наместника Ацтлана?

— Мы не смели пойти против твоей воли, владыка, — оправдался первый советник. — Вы совершенно ясно сказали, что Чинальпока будет править царством в ваше отсутствие. Я мог бы занять его место лишь в случае смерти наместника от естественных причин. Никто ведь не знал, сколько продлится странствие, десять, двадцать или сто лет.

— Я одного не пойму. Зачем мне потребовалось делать временным царем неопытного юнца?

— Как ты однажды выразился, владыка, Ацтлан не должен превратиться в царство трупов, живой лучше понимает живых. Будучи юношей Чинальпока подавал большие надежды, ты считал, что он достаточно умен и проницателен для роли наместника, — объяснил первый советник. — Однако власть его развратила, жадность затмила все имевшиеся достоинства. Чинальпока злоупотреблял своим положением, связанные клятвами, мы ничего не могли сделать. Лишь уменьшить нанесенный ущерб.