Сколько шла, перебирая с усилием ногами, поднимаясь и снова проваливаясь в сугроб, сложно сказать. Но все известные и пришедшие в замерзшую голову песни были спеты под аккомпанемент стучавших зубов.

Волосы и ресницы давно превратились в сосульки.

Нестерпимо клонило в сон.

Но очередной виток песни про Варяг, который не сдается врагу, и я с трудом делаю еще один босой шаг, так как тонкие туфельки остались еще в одном из первых сугробов. Смотрю на оставляемый мной мокрый кровавый след и кривую дорожку следов за спиной. Красиво… Весело…

А потом вспомнилась одна из нарисованных в детстве картинок, и я замерла ошарашенно. Отыскала две горы, вздымающиеся вверх острыми пиками, а под ними что-то большое, похожее на ледяное дерево. Закрыла глаза, вспоминая картинку. Точь в точь. Только рисовала я картинку простыми карандашами, и лед из-за этого виделся мне песком. Но одинокая дорожка следов, ведущая к двум горам и старому засушенному дереву, были точно такими же. Даже ветки этого дерева торчали также, будто руки указывающие направление.

— Офигеть…, - сорвалось с моих губ. — Странно…

Особенно если учесть, что рисовать я не умела и не любила, но целый месяц после своего десятилетия провела, рисуя эти загадочные картинки. Удивительно профессионально, настолько, что даже пригласили в художественную школу. Но прошло время, а с ним и желание рисовать, я позабыла об этом периоде своей жизни и не вспомнила бы, если бы после смерти родителей не обнаружила их. Не все, всего несколько, но этот был среди них.

Размышляя и вспоминая, шагала, не смотря под ноги и поэтому снова оступилась, упала, обессиленно распростёршись на спину.

Совершенно по-детски, повинуясь какому-то порыву, повела руками, рисуя ангела. Видела таких аж двух. Жаль, не с крыльями. Интересно, а в боевой ипостаси они похожи на наших сказочных ангелов?

В небе без облаков мелькнула черная точка.

Подскочила обрадовано. И где только силы взялись?

Вот только по мере того, как точка приближалась, отбрасывая длинную тень, я понимала, что это не мой дракон.

Серебристый блеск раскрытых крыльев мелькнул в лучах заходящего солнца? Солнца? Огляделась, отыскивая на небе белое светило. И не нашла.

Из дворца я исчезла вечером, почти ночью. И сейчас, следовательно, тоже ночь. Пусть белая и светлая, но ночь…

А кто летает по ночам? Правильно, хищники…

«Живой не дамся. Ну, или дамся, но нервы потрепаю. Даром что ли в детстве снежные баталии устраивали?» — яркими сполохами мелькали в уставшем мозгу истеричные мысли, требующие делать хоть что-то, главное не останавливаться.

Размышляя, таким образом, лепила снежки, и стоило монстру приблизиться достаточно близко, запулила первый. Тот отклонился, но в него полетел следующий, а за ним еще один. Наклонялась, подбирала снежок, а когда они закончились, то сгребала снег и, быстро слепив, выпрямившись, кидала снова. В запале битвы не присматриваясь к тому, попала или нет, и совершенно не интересуясь результативностью своих действий.

В памяти всплыли жесткие слова инструктора:

«Для того, чтобы остаться невредимым в подобной ситуации, тем более - чтобы выжить, хороши любые средства, любые приемы, любые хитрости. Меньше всего имеет значение, красиво вы действуете или коряво, работаете «по школе» или каким-то диким способом, ведете себя по-рыцарски или «подло». Важен только результат и его цена. Все остальное - пустая болтовня».

Когтистые лапы обхватили мои тонкие плечи, а я удивленно разглядывая длинные тонкие пальцы увенчанные когтями с мой мизинец, представляла, как под ними сейчас капельками потечет кровь, стоит только монстру надавить чуть сильнее. Чувствовала, как сдерживаемая сила, что я ощущала в этих цепких лапах, может спокойно переломить мои руки, стоит лишь ее немного отпустить. Но лапы не двинулись, оставаясь там же на моих плечах, держа крепко, не причиняя боли. Надежно, я бы сказала, бережно…

Недоумевая от такого поворота мыслей, подняла глаза и уставилась на совершенно нечеловеческую физиономию. Взгляд успел выхватить острые уши, закрученные двойные рога, огромные клыки, торчащие наружу из разинутой пасти, и умные внимательные инфернальные глаза. Мечущееся сердце забилось сильнее, и от страха рухнуло куда-то вниз:

— Ззздрасссти… Я тут-ссс неее-много-ссс ззза-блу-блу-ди-ллла-ссссь, — пробормотала, отплясывая зубами чечетку.

И сразу же почувствовала, как меня словно облаком окутало снегом и в этом снежном коконе вдруг стало необычайно тепло и спокойно.

— Иумри, — пророкотал монстр, опаляя меня своим ледяным дыханием, острый коготь скользнул по моей щеке почти нежно.

Закрыла глаза, гася опрометчивый порыв к сопротивлению. Бессмысленно сражаться с кем-то настолько сильным и огромным. Особенно когда так мало сил плескается в твоем теле.

— Не мо-гууу по ппри-кказу… Ноо, есссли вы немм-ного под-ддо-жжж- дете, то вссе самммо полу-ччи-цца, — зуб не попадал на зуб, я заикалась и шипела с трудом выплевывая слова. Говорить хотелось… Стоило мне перенервничать или испугаться, как несвойственная мне словоохотливость прорывалась наружу, выплескивая из меня всякие глупости, заглушая страх.