Повисла напряженная тишина, рождая еще большую неловкость и желание.

— Запутанно как-то. Зачем воину в подарок мужчина? Разве этот ритуал не для того, чтобы получить наследников? — начала молоть я первое, пришедшее в голову, только бы разорвать это скомканное молчание.

Мужчина вздохнул и так же легко вернулся в прежнюю непринужденную позу, откинувшись на изголовье кровати. Рука продолжила успокаивающе перебирать мои волосы.

— Не знаю. Ритуал давно позабыт и лишь в некоторых книгах сохранились упоминания о нем. Нужно быть особо отчаянным, чтобы проводить его.

— Или глупым, — хмыкнула я. — И часто призывают иномирян?

— Нет, ритуал предназначен для поиска истинных и в большинстве случаев помогает отыскать родственную душу в этом мире. К сожалению, после войны Забвения ощущение истинной связи доступно немногим расам.

— Войны Забвения?

— Когда-то давно на заре времен в нашем мире было два бога-хранителя и населяло мир множество рас двуликие, которым покровительствовала Ахелиса, и двуипостасные, под покровительством Стрезола.

— А в чем разница? — перебила дотошно.

— Нетерпеливая, — хохотнул мужчина. И тут же пояснил: — Двуипостасные обладают боевой формой, но одним сознанием, у двуликих же сознания два, каждое из которых соответствует определенному облику. Остальное расскажу кратенько, ты слушай, не перебивай, а то скоро я с голоду умру, — предупредил он, и вернулся к повествованию: — Жили расы мирно, ни с кем особо не враждовали, пока Ахелиса из другого мира не привела людей. Это была более молодая, слабая, но многочисленная раса, не обладающая какой-либо особой силой. Но была у этой расы одна способность — они могли рожать детей от любого представителя древних рас и ребенок всегда рождался равный по силе родителю, а часто и превосходящий его. Некоторые древние сочли это достаточным, чтобы почти полностью уничтожить представителей мужского пола, а представительниц женского пола превратить в бесправных вторых жен, годных только для рождения наследников. Одна из людских девушек взмолилась Ахелисе и та, чтобы смягчить ситуацию подарила истинную связь, лишив самцов древних возможности иметь детей с человечками, если та не была их истинной.

Незнакомец замолчал, словно собираясь с мыслями, а спустя минуту продолжил:

— Это не спасло ситуацию, а только усугубило. Чистокровных человечек к тому времени было уже мало и они часто становились истинными для нескольких древних. Возникли постоянные конфликты, самцы не могли сдержать ревность и желание быть единственным мужем. Только убивая мужа, самцы убивали и свою истинную, что, не выдержав боли потери, уходила вслед за убитым. А человечки так и остались вторыми женами, а вскоре утратили и этот статус. На двух материках из трех люди утратили все права, став рабами. Появились специальные питомники, где разводили чистокровных человеческих женщин. Мужчин же отбраковывали и, что с ними происходило потом, никто не знает, — по мере этого торопливого и краткого рассказа, напряжение нарастало, а вопросов в моей голове становилось все больше. — Несколько рас объединившись, вступилось за людей. Вспыхнула великая война, уничтожившая больше половины обитателей нашего мира. Услышав мольбы, и увидев такие деяния, боги-хранители разгневались. Два материка - Южный и Западный, было стерто с лица Аластри. Остался только Восточный. Ахелиса забрала свой подарок — истинную связь, оставив ее только для тех рас, что не притесняли людей, а самих людей увела в другой безопасный для них мир.

— В Аластри совсем не осталось людей?

— Совсем. Более того, про них забыли все остальные расы. Оставив упоминание лишь в летописях. Уход Ахелисы и отказ ее быть богом-хранителем, истончил защиту, явив Грань миров, через которую к нам прорываются твари Междумирья. Вот и вся история, — развел руками незнакомец.

— За что же ваш бог презентовал свой супер подарочек воинам?

— А вот об этом история умалчивает, — рассмеялся мужчина. — Но ходят слухи, что один из воинов выполнил просьбу бога и попросил возможность выбрать себе истинную. Бог же показал ему ритуал, тот провел его и, оставшись очень доволен, захотел разделить свое счастье с друзьями. Только ритуал иногда срабатывал неправильно и о нем скоро позабыли, предпочитая самостоятельно выбирать своих спутников. Теперь твоя очередь рассказывать о себе, — заявил он неожиданно, выбивая и так зыбкую почву из-под ног.

— А ты о себе не рассказывал, — запротестовала по-детски. — Я ведь даже имени твоего не знаю.

— Как и я твоего, — усмехнулся, вставая с кровати: — Рейдеран Элиус Маинкур, к вашим услугам, — склонился в манерном поклоне. Позер! Но хорош.

— Алина Тортон.

— Прошу, а то завтрак совсем остынет, — галантно протянул мне руку и, заполучив мою, потянул к столику. Пришлось вставать и прыгать, закутавшись в одеяло. Меня, смеясь, подхватили на руки и вместе с ворохом постельного белья усадили в кресло. — Позже покажу, где ванна и раздобуду женскую одежду, а пока тебе нужно поесть.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я, высвобождая из теплого кокона руки.

Насыщались мы, молча, и аппетит у нас был отличный, видно сказывалась перерасход энергии. Но стоило мне отложить приборы, как мужчина нетерпеливо взглянул, вскидывая бровь, молчаливо требуя ответов.

— Не смотри на меня так. Мне нечего рассказывать. Вчера утром я проснулась в незнакомой комнате в окружении двух мужчин. Они заявили, что я их родственная душа и в общих словах рассказали про ритуал, намекнув на привязку, — почему-то волнуясь, зачастила я. — Потом одного из них вызвали, и мы отправились в столицу. По дороге наткнулись на сражение золотого дракона с кляксами, а потом дракон взлетел и унес меня. Я заснула, а проснулась уже с тобой.

— Как ты оказалась верхом на драконе? Впервые слышу, чтобы драконы кого-то катали, — как-то настороженно поинтересовался мужчина.

— Да, никак, — отмахнулась я, но под настойчивым неудовлетворенным взглядом неуверенно продолжила: — Залезла на него во время боя, хотела помочь избавиться от клякс, но те и сами почему-то отпали. А дракоша сложил гребни, зажав меня между ними. Да, так и полетел, не заметив такую мелочь, как я. Он был ранен, и ему было очень больно, — оправдала я зверя и тут же обеспокоилась: — Ты не знаешь с ним все в порядке?