В какой-то миг пришло осознание, что я уже могу быть беременной, а с моим везением это вполне вероятное развитие событий. Покачала головой, коря себя за неосмотрительность.

— Доброе утро, малышка, — низкий, глубокий бархатный голос, словно горячее дыхание пробежался по моему телу, вызывая волну мурашек. — Ну же, малышка, открой глазки. Я знаю, что ты не спишь, — от приторной сладости в его голосе тело одеревенело, захотелось исчезнуть, раствориться. И почему я так долго валялась? Нужно было встать на рассвете и сбежать по-тихому.

— Я тебе завтрак принес, — меж тем продолжил меня искушать мужчина.

В нос ударил аромат свежеприготовленной сдобы, мой желудок голодно заурчал, напоминая, что вчера его кормили всего один раз. От очередной неловкости спряталась под одеялом.

— Хм, а ночью ты была не такой стеснительной. Не думаешь, что ты мне теперь должна? — шепнул этот змей-искуситель, и от его проникновенного шепота по телу разлилась новая волна предвкушения.

Нет, это просто какой-то безумный мир. Что такого в их воздухе, что я постоянно скольжу по грани возбуждения и похоти?

Кровать заскрипела под тяжелым мужским телом. Мягко, но настойчиво мужчина убрал подушку, и погладил меня по голове, как маленькую:

— Ты прости, что вчера так вышло, — неожиданно покаялся он. — Но ты стояла на Грани миров, и только так я мог удержать тебя. Без привязки ты бы ушла, а я не в силах тебя отпустить.

Я повернулась и вгляделась в теплые, словно застывшее пламя, янтарные глаза. Высокий широкоплечий полностью одетый мужчина, вытянувшись в полный рост, лежал рядом со мной, закинув свободную руку за голову.

— Это мне нужно просить прощение, — шепнула растерянно, не зная, куда деться от нахлынувшего замешательства, и сбилась, увидев полные чувственные мужские губы в пленительной близости. Инстинктивно облизнула языком, вмиг пересохшие губы.

— Да, тяжело нам придётся, — запустив ладонь, взъерошил свои темно-каштановые волосы. — Не смущайся, я понимаю что это привязка. Скоро все пройдет и тебя перестанет так…, - запнулся, сосредоточено подбирая слова.

— Колбасить от желания? — усмехнувшись, пришла на помощь я.

— Что? — еще больше растерялся мужчина.

Очень красивый, нужно признаться, мужчина. В голове мелькнула соблазнительно-жаркая картинка, а руки закололо от желания коснуться уже знакомой твердости мышц под этой рубашкой. Захотелось повторения, если не безумной ночи, то хотя бы прикосновений к этой бархатной коже.

— Меня сводит с ума постоянное желание, — встряхнула головой, прогоняя манящее наваждение. — Такое ощущение, что меня накачали каким-то возбуждающим коктейлем, — озвучила я, наконец, свои догадки.

— Так действует привязка. Чтобы призванные души не уходили в Междумирье наш Бог Стрезол, который собственно эту привязку и создал в дар воинам, сделал, так чтобы воздух Аластри на иномирян действовал как афродизиак.

— Но это… В ритуале же используется призыв души, а если родственная душа окажется в теле мужчины, старухи или ребенка? — повторила я свой уже один раз прозвучавший вопрос.

— В первых двух случаях привязка все равно состоится, а в третьем…, - хитро усмехнулся на мои предположения мужчина.

— То есть мужчины все равно закрепят связь? Даже с мужчиной? И у них вст…? — опять сбилась я, невольно краснея от откровенности вопроса. Да что за утро такое?

— Привязка действует на всех принявших участие в ритуале. Поэтому и тот, кто призывает, будет страстно желать закрепить связь. И будь то мужчина или женщина ему будет не важно. Он все равно будет желать своего истинного.

— Н-да, весело. Какое-то странное чувство юмора у вашего бога. А ребенок? — встрепенулась я.

— Детей Стрезол защитил: несовершеннолетний скрыт и до взросления не ощущается как пара. Так же как нельзя и призвать кого-то у кого есть крепкие нити связи со своим миром. Это говорит о том, что в том мире не осталось никого, кого бы ты любила.

Грустно кивнула, отвечая на этот незаданный вопрос. Перед глазами вспышкой мелькнула могильная плита. И уже привычно почувствовала, как по щеке катится упрямая слеза.

Мужчина ничего не сказал, лишь повернулся ко мне и нежно стер слезинку большим пальцем правой руки, крепче сжимая в своей левой руке мою ладошку. Янтарные глаза внимательно всматривались в мои, и я читала в них сожаление и сострадание, неприкрытую нежность и что-то нечитаемое, на что мое сердце отозвалось громким ударом.