— Простите мой вопрос, но вы что-то искали, госпожа Майэрин? В этой части нет никого из семьи Аэмара. Может быть, я подскажу…

Девушка ощутила, как кровь прилила к щекам, быстро помотала головой. Но спасибо, хоть не об отце своем заговорил. А спутник ее смущенно умолк, верно, поняв, что спросил лишнее.

— Я просто бродила, смотрела… Там было настолько спокойно… Словно уже в другой мир шагнула, и нет печали.

Замялась, думая, можно ли ему доверять, решилась:

— Я только думаю… Разве пепел Энори Сэнны зарыли не здесь? Я ходила, смотрела, но нет… и дома сказать мне никто не мог…

Она говорила так тихо, что, верно, едва можно было расслышать.

— Не знаю, госпожа Майерин. Эта история очень темна… до меня доходили даже слухи, что он остался в живых. Правда, только очень невнятные слухи.

— Я в это не верю, — сказала она еще тише. — Зачем бы ему тогда прятаться? Правда, был один случай… я нашла цветок у себя в комнате. Это было с месяц назад, полгода прошло со дня, как отец дал согласие на наш брак … Я очень испугалась тогда. Но больше — нет, ничего.

— И вы искали надгробие…

— Я хотела… самой потом принести цветов. Ведь мне он не делал зла, а я почти обрадовалась его смерти…

— Думаю, могилу мы никогда не найдем, ее скрыли намеренно. Слишком многие приходили бы к ней, прося его душу о чуде. Но здесь его нет.

— Что же… вот и ворота уже. И… спасибо, что проводили и говорили со мной.

— Мы с вами похожи, — уголок рта дернулся в невеселой усмешке. — Оба потеряли отцов и брата…

Мягко сказал, без намека. Правду. И она ответила правдой, но половинчатой:

— Но вы теперь — глава Дома, а я — никто. Имя переходит к моему дяде. Он уважает мою мать, мы пока будем жить, как жили…

Как жили. Если не арестуют никого вскоре, не отнимут доброе имя. А состояние… его-то пусть забирают.

До выхода они дошли молча, а там девушку ждали носилки.

— Вы позволите как-нибудь вскоре увидеть вас? — спросил спутник.

— Но зачем? — сказала и чуть не прикусила язык — мать вечно ругала ее за чрезмерную прямоту.

— Просто так. Я был бы рад продолжить наше знакомство.

— Не вижу такой возможности, но… если вы навестите нас, мать вряд ли будет против. Ей сейчас важно любое сочувствие. А от вашего Дома особенно, — она решила уж быть до конца честной, раз начала.

— А вы не выйдете, если я приду? — спросил он почти весело.

— Думаю, у меня это не получится — отсидеться за дверью, — Майэрин улыбнулась сама для себя неожиданно. И еще какое-то время в носилках отзвук улыбки сохранялся на ее губах.

**

Вороной жеребец красотой не блистал, но Макори именно его выбрал для дальней поездки за силу и выносливость. Огромный, злющий — его боялись все, кроме хозяина.

Макори направлялся в Черностенную, крепость вблизи долины Трех Дочерей. Сперва предстояло дойти до крепости Шин в Ожерелье, и всех немного тревожили войска У-Шена на востоке. А ну как ударит в бок, пока все силы на севере?

Макори, пожалуй, один в большом отряде своем знал, что все будет не так. Ехал мрачнее тучи, не ел и почти не спал, и того же от воинов требовал. Недовольство ходили слабыми волнами, но люди и сами спешили; только вот не обессилеть бы от такой дороги.

Колыхалось над головой ультрамариновое знамя с жаворонком, как небесный просвет; всадник на вороном жеребце казался грозовой тучей.

Не на помощь спешил, как все думали, а к назначенному сроку. Если вовремя не прибудет, рухэй могут и не дождаться, тогда весь план драной кошке под хвост, тогда не слава впереди, а один позор.

А брат, Суро-младший, на войну не поехал. У них там своя война вскоре будет, но червячок сердце грыз: отец всегда больше любил младшего, а старший стал непокорным. Проще избавиться.

…Привычный, давно неощутимый запах смолистых курений стал поперек горла. Отец простился с Макори в комнатах, не стал выходить на крыльцо.

«На тебя надеюсь, не подведи на сей раз», — веско сказал.

Как хорошо, что до крепостей Ожерелья не дотянется вездесущая рука главы Дома Нэйта… хотя уже дотянулась. Не воином едет Макори — актером. И присматривать за верными людьми.

Повоевать тоже придется, но исход предрешен. Разве что случайная стрела перечеркнет его жизнь — тогда, выходит, не было Макори в планах Неба.

…А брат провожать вышел, до самых ворот дошел и коню еще наказал беречь всадника. Никогда за ним такой заботы не водилось.