Шрифт:
Эндимион не обратил внимание на это тревожное обстоятельство, но согласился, что это зловещий признак.
– Остается одно, – сказал он после мучительных раздумий. – Я должен выйти в отставку.
– О нет! – воскликнула Кэрис. – Я не позволю тебе поступить так ради меня!
– По правде говоря, мне не слишком по душе военная служба, – признался Эндимион. – Но дело в том, что, если я уйду, кузен Элверстоук наверняка лишит меня содержания, и тогда нам придется немного поприжаться. Хотя если я займусь фермерством, разведением лошадей или чем-нибудь в таком роде, то мы скоро встанем на ноги.
– Мне всю жизнь приходилось, как ты выражаешься, «прижиматься», – заверила его Кэрис. – Но ты – другое дело! Ты не должен губить себя из-за меня!
– Все не настолько плохо, – отозвался Эндимион. – Мое положение не блестяще, но я не нищий. И если я уйду в отставку, кузен не сможет отправить меня за границу.
– А разве сейчас он может это сделать? – с беспокойством спросила она. – Харри говорит, что лейб-гвардию отправляют за границу только в военное время.
– Да, но он мог бы устроить, чтобы меня послали с какой-нибудь миссией.
Глаза Кэрис расширились от испуга.
– С какой еще миссией, любовь моя?
– Ну, не знаю, но мы вечно посылаем миссии куда только можно и очень часто в сопровождении военных. Разные дипломатические дела, – неопределенно объяснил Эндимион. – Пару лет назад лорд Эмхерст поехал в Китай и торчал там целый год – что-то улаживал с мандаринами. Трудно сказать, что может случиться со мной, если я не уйду в отставку. Элверстоук пользуется чертовски сильным влиянием!
Так как Кэрис до сих пор не приходило в голову, что какое-либо влияние, помимо королевского, способно обеспечить Эндимиону место в дипломатической миссии, ей тут же представились кошмарные видения. Если корабль со столь драгоценной ношей избежит крушения, Эндимион наверняка попадет в руки загадочных, но, несомненно, свирепых мандаринов или заразится какой-нибудь смертельной болезнью, распространенной в восточных странах. Побледнев, Кэрис произнесла тихим дрожащим голосом, что готова отказаться от Эндимиона, дабы избавить его от такой судьбы. Эндимион был весьма тронут, но, не предвидя никаких страшных катастроф, считал, что ситуация не требует подобных жертв. Однако, когда Кэрис внезапно попросила его отойти, так как леди Элизабет смотрит на них, он заявил, что больше им уже невозможно прятаться от всех.
– Мне тоже это нелегко, – согласилась Кэрис.
– Больше я не могу видеться с тобой урывками, – мрачно продолжал Эндимион. – Нам нужно принять какое-то решение, Кэрис! Вот что – завтра я повезу Хлою и Диану смотреть подъем воздушного шара. Ты скажешь сестре, что хочешь поболтать с Хлоей. Я буду держаться на заднем плане, и, пока все будут следить за шаром, мы с тобой ускользнем и все обсудим. В парке будет столько народу, что это не составит труда.
– Нет-нет! – испуганно возразила Кэрис. – Если ты повезешь сестер в парк, то должен обещать, что даже не подойдешь ко мне! Феликс уговорил кузена Элверстоука поехать туда с ним, и можешь не сомневаться, что он поставит свою карету как можно ближе к нашей!
– Элверстоук собирается наблюдать подъем воздушного шара? – недоверчиво осведомился Эндимион. – Ты шутишь!
– Вовсе нет! Он возьмет и леди Элизабет, так что сам видишь…
– Должно быть, Элверстоук рехнулся! Чего это ему в голову пришло на это глазеть? Чувствую, что в конце концов нам с тобой придется бежать к шотландской границе!
– Эндимион! – в ужасе воскликнула Кэрис. – Ты не можешь требовать от меня такого! Это слишком!
– Знаю. Моему полковнику это бы тоже не понравилось. Но мы не можем вечно ходить на цыпочках, дорогая! Надо что-то придумать!
– Я знаю – у нас все получится! Тише, сюда идет лорд Ренторп!
Глава 19
Когда на следующее утро Нэпп раздвинул портьеры в спальне своего хозяина, маркиза возмутил сначала солнечный свет, а потом сообщение камердинера о прекрасной погоде. Он надеялся на дождь, бурю и даже снег – практически на все, что могло бы сделать невозможным подъем воздушного шара. При виде безоблачного неба Элверстоук, не желая расставаться с надеждой, спросил, есть ли ветер. Нэпп ответил тоном человека, принесшего радостное известие:
– Приятный легкий ветерок, милорд! Поистине великолепный июньский день!
– Ну, это для кого как, – заметил его лордство. – В какое время должен подняться этот чертов шар?
– В два часа, милорд, согласно тому, что мастер Феликс сообщил Уикену, – скромно отозвался камердинер.
– Можешь не сомневаться, – мрачно произнес маркиз, – что этот сорванец явится в полдень!
Однако, выйдя в полдень из гардеробной, он обнаружил, что юный Феликс уже прибыл и с аппетитом закусывал под эгидой леди Элизабет. Благодаря стараниям сестер, он был облачен в нанковые брюки без единого пятнышка, лучший жакет и недавно выстиранную рубашку; ногти на руках были подстрижены, а вьющиеся волосы аккуратно причесаны. Не забывая уминать пирог с бараниной, Феликс посвящал хозяйку в тайны воздухоплавания. Он шумно приветствовал Элверстоука, объяснив, что пришел раньше, так как знал, что маркиз и кузина Элизабет хотят успеть занять в парке хорошее место для фаэтона. Услышав в ответ довольно злобное возражение, Феликс с беспокойством осведомился: