– Почему обязательно? – спросил его лордство, бросив успокаивающий взгляд па встревоженную сестру.

– Ну… вы ведь мой опекун, и я… я сказал кузену Бакстиду, что вы пригласили меня пойти с вами! – объяснил Феликс с обезоруживающей откровенностью. Улыбнувшись маркизу, он добавил: – Я знал, что вы меня поймете, кузен Элверстоук! Вам ведь тоже не нравится кузен Бакстид!

– Когда я это говорил? – осведомился его лордство.

– Никогда, но я был бы тупицей, если бы об этом не догадался! – с презрением сказал Феликс. – Кроме того, когда я рассказывал вам, какую лекцию он мне прочитал, когда я прокатился на пароходе, вы говорили…

– Не важно! – поспешно прервал маркиз. – Но какое отношение имеет Бакстид к твоему воздушному шару?

– Он пригласил нас всех поехать с ним в парк посмотреть полет – всех, кроме Харри! – отозвался Феликс тоном человека, повествующего о катастрофе. – Только не говорите, как Джессами, сэр, что это очень любезно с его стороны, потому что если вам кто-то не нравится, то вам совсем не хочется принимать от него любезности!

– Истинная правда! – согласилась леди Элизабет. – Скорее уж хочется, чтобы он вообще не проявлял никаких любезностей!

– Вот именно! – одобрительно кивнул Феликс. – К тому же я прекрасно знаю, что из этого выйдет! Джессами разместится на козлах с кучером, а мне придется сидеть рядом с кузеном Бакстидом и слушать, как он рассказывает сестрам о воздухоплавании, словно он в этом разбирается! Я бы этого не выдержал, сэр! – Увидев, что уголки рта Элверстоука задрожали, Феликс торжествующе воскликнул: – Я знал, что вы поймете! Поэтому, когда я вошел в комнату, не зная, что там кузен Бакстид, и Фредерика сообщила мне, что он нас пригласил, я сказал, что не могу ехать с ним, так как вы уже пригласили меня ехать в парк с вами, сэр! А если Джессами начнет вам жаловаться, что у меня дурные манеры, так это неправда! Я вежливо поблагодарил кузена Бакстида, честное слово! Конечно, если вы не повезете меня в парк, то я уже не смогу ехать с ним, так как это было бы невежливо!

– И ты еще утверждаешь, что не попал в переделку! Неужели твоя семья поверила этому вранью?

– Нет-нет! Конечно, Фредерика и Джессами поняли, что я это выдумал. Фредерика потом запретила мне приставать к вам. Но я ведь не пристаю, а прошу вас, сэр! Она говорит, что вам неинтересно смотреть на полет воздушного шара, но я думаю, это доставит вам удовольствие!

– Ах вот как? – не выдержал маркиз. – Так вот что я тебе скажу, нахальный щенок…

– Еще какое удовольствие! – вмешалась леди Элизабет. – Я бы сама с радостью на это посмотрела – в жизни не видела подъем воздушного шара! Дорогой Вернон, ты ведь ломал себе голову над тем, как лучше меня развлечь, не так ли? Теперь ты это знаешь! Повези меня и Феликса в Гайд-парк смотреть полет!

– Ладно! – махнул рукой маркиз.

– Я говорил Джессами, что вы согласитесь! – обрадованно воскликнул Феликс. – Поедем в вашем фаэтоне, сэр?

– Тебе ведь неинтересны ни фаэтоны, ни лошади, верно? – осведомился Элверстоук. – Ты предпочел бы, чтобы я повез тебя в Гайд-парк на паровозе!

– Конечно! – Глаза Феликса заблестели от подобной перспективы. – Только это невозможно, сэр, потому что паровоз ездит по рельсам! Сил нет терпеть, как Джессами задирает нос из-за того, что вы разрешили ему пользоваться вашими лошадьми! Так что будет здорово, если вы повезете не его, а меня! – Внезапно его одолело сомнение – он посмотрел на леди Элизабет и вежливо добавил: – Если вы не будете возражать, мэм!

– Разумеется, не буду! Мне бы не хотелось наблюдать подъем воздушного шара из душной кареты! – быстро отозвалась она. – Кроме того, как иначе мы сможем утереть нос кузену Бакстиду?

Этот ответ завоевал горячую признательность Феликса, утвердив его во мнении, что леди Элизабет – «классная тетка». Предостережение Элверстоука, что фаэтоны не предназначены для троих, было с ходу отвергнуто, и Феликс удалился, дав, наконец, возможность леди Элизабет предаваться обуревавшему ее веселью.

На следующее утро леди Элизабет отправилась с визитом к леди Дживингтон. Было удивительно, но вполне понятно, что Элверстоук питал интерес к столь забавному юному джентльмену, однако из слов Феликса явствовало, что этот интерес распространялся и на Джессами, кому маркиз даже позволял править своими лошадьми. Это уже было куда менее понятно, если только не имело целью угодить красавице Кэрис. Элиза все знала о ней из писем подруги, но не придавала особого значения пророчеству Салли Джерси, что Элверстоук женится на девушке, которой еще не исполнилось двадцати лет. Салли утверждала, что так всегда бывает с закоренелыми холостяками, но Элиза не сомневалась, что знает своего брата лучше Салли, поэтому отмела это предсказание как простую сплетню.

Обедая наедине с Элверстоуком, она остерегалась проявлять любопытство относительно сестер Мерривилл, ограничившись замечанием:

– Надеюсь, ты представишь меня им. Если они так же очаровательны, как Феликс, неудивительно, что ты согласился им помогать! Как они поживают? Тебе удалось успешно их представить?

– Да, и без малейших усилий. Видела бы ты физиономию Луизы, когда они вошли в комнату! Она уже встречалась с Фредерикой и, думаю, была приятно удивлена, что та не юная красавица, а просто миловидная и толковая молодая женщина. Поэтому к Кэрис Луиза была совершенно неподготовлена. – Воспоминание вызвало улыбку на губах маркиза. – Я повидал красоток примерно двадцати сезонов, но должен признаться, что никто из них не может сравниться с Кэрис Мерривилл! – Он поднял бокал и отпил немного вина. – В ней все безупречно – и лицо, и фигура, и осанка! К тому же все сошлись на том, что у нее в высшей степени приятные манеры.