– Уединись и сама с собой поработай, - я всё-таки решил облегчить младшенькой жизнь. Но не до конца – желание не внушал.

Так завершился первый урок, по окончанию которого довольная Катришка, выйдя из ванной, сообщила.

– Так хотелось тебя по заднице пошлёпать, когда ты мне голову задирал, чуть зубы не стёрла…

– И что тебя остановило? – поинтересовался я, точно зная, что специально дразнит, Афродита недоделанная.

– Добрая я, братик. Помни мою доброту… на сегодня всё?

– Нет, Катриша, будем к встрече с Веркой готовиться.

– Тогда я пару часиков отдохну… можно?

– Нужно! Я тоже поваляюсь. Мама придёт, покормит вкусненьким и приступим.

Глава 17

Как бы мне ни хотелось, но попасть к Верке мы смогли только через день, в субботу. Хрен с ней, со школой, легко можно было прогулять, но избавиться от лишних посетителей было решительно невозможно. Незаметно для Верки невозможно. Дело в том, что всю пятницу она трахалась, как умалишённая; будто последний день для неё настаёт, и она надышаться не может. Вероятно, Настька вот-вот приезжает и для ученицы наступает строгач, - тогда нам надо вдвойне торопиться. Но вполне может быть, что она просто нимфоманка и удовлетворяет похоть, но скорее всего, верны оба варианта плюс пополнение запаса накопителя. Последнее предположение подтверждалось тем, что кроме двух мужиков, которые с жаром ублажали Веру, вечером пятницы в номере сидела её сестра, Надя, которая наблюдала за соитием сестрёнки выпученными, как у краба, глазами, заставшего кита за топтанием камбалы, и мастурбировала. Занималась этим без жара, явно по принуждению. Мужики, наверное, тоже не совсем по своей воле трудились, но они старательно, с полной отдачей работали – что в постели с отпадной красоткой неудивительно.

Когда я рассказал об увиденном внутренним взором Катришке, она возмутилась.

– Вот она в натуре ведьма! Родную сестру, как можно! Это как будто мы с тобой, прикинь… ой! – воскликнула и зажала рот рукой, совсем как девочка, у которой при родителях вырвалось ругательство. – То случайность была, правда, Петь?

– Да правда, правда, давно разобрались, - с досадой отмахнулся я. Катришка моментально успокоилась и вдруг ухмыльнулась.

– Ну-ка, - и набрала Надьку. – Не берёт трубу, - прокомментировала, сделав отбой. – Поинтересуюсь у неё в понедельник, - проговорила, хитро хихикнув, представляя, как это будет. – Интересно, как отмазываться станет?

– А никак. Помнить ничего не будет. Давай-ка, лентяйка, пока время есть закончим с цветком Папоротника…

Хорошо, что я закладки на все полезные сайты сделал – это сильно ускорило составление звезды. Набьём тату, сделаю накопитель и вложу в Катришку базовые наговоры, наподобие тех, чем пользуется Верка.

Как поведала моя ведьма, выучить за короткий срок столько качественных заклинаний воспитаннице физически невозможно, поэтому наставницы часто вкладывают в учениц временные заклятья, которые постепенно рассеиваются, но жизнь девочке облегчают. Юная колдунья так сказать во вкус входит, и рвение к занятиям удваивает. И о безопасности забывать не стоит – начинающую чародейку каждый обидеть стремится, нехороших людей и ведуний полно. Меня, допустим, ищут далеко не с целью вручения ордена.

Надька исчезла поздним вечером – я не онлайн наблюдал, а заходил периодически, - жеребцы рассосались ночью. Спать Верка, видимо, предпочитала одна. Вот и славно.

Восемь утра. Катришка, по ранней прохладе одетая в джинсы и лёгкую курточку, стучит в номер Верки. Я подглядываю из-за поворота к лифту.

– Откройте, доставка! – требует сеструха, ускоряя побудку.

По моему наблюдению пятиминутной давности Верка блаженно спала. Одеяло собралось в комок, а сама девушка сопела голой, не считая кулона, содержащего непонятный камень, и серебряного браслета с куском янтаря. Фигура, надо признаться, у неё очень сексуальная. Разве что некрасивые соски короткими толстыми пеньками с огромными светлыми ореолами впечатление от великолепно-упругой груди немного портили, но некритично.

– Кофе с круассаном, как заказывали! – продолжает настаивать Катришка.

Я мысленно взываю к Веркиному следу и внутренним взором вижу, как она, ругаясь, накидывает на себя короткий розовый пеньюар, пихает ноги в мягкие тапочки и, зевая, решительно шлёпает к двери.

– Ты?! – в голосе Веры смесь удивления, возмущения, злости и много ещё чего эмоционального.

– Красный пять! – декламирует Катришка. Реакции со стороны Верки никакой. – Это я так, проверила, - поясняет сестрица непонятно кому. Скорее себе, чем кому-то другому. – Доброе утро, Вера! – поздоровалась, наконец. – Извини за обман, но иначе ты бы не встала. Ты отлично выглядишь, кстати. Я тебе об этом говорила?

– Как ты меня нашла? – Верка отходит от потрясения и ожидаемо хмурится.

– Надька рассказала. В дом-то пустишь?

– Надька? Быть такого не может! – говорит недоверчиво, отходя в сторону. – Заходи…

Когда Катришка миновала девушку, Вера за её спиной стала ладонями и пальцами выписывать пассы и хмуриться ещё сильнее. Я тоже напрягся – выдержит ли защита? Сдюжила, хвале Земле-Матери. Ошарашенная ведьма, не думая, на полном автоматизме, захлопнула дверь. Я внимательно прислушался. Замочного щелчка не последовало. Это хорошо, суеты меньше. Жду. Минут через пять пиликает эсэмэска. Подхожу и тихо открываю дверь. Проскальзываю в номер. Бесшумно затворяю, бросаю отворот. Я – невидимый.

Использую не отвод глаз, заключённый в браслете, а наговор сокрытия на основе заклятия невидимости, которым Катришка заставляла исчезать ручку; только заклинание читал не тёмным мёртвым языком, а светлым птичьим клёкотом, обращаясь к ветру и небу: «Нагони ветер тучи на солнце, да закрой его свет от меня, пусть не видит никто, не тревожит и не ведает с этого дня», - русский перевод короткого словосочетания. Наговор поместил в указательный палец левой руки. Теперь меня ни камеры не снимут, ни микрофоны не услышат – проверено дома. При банальном, классическом отводе глаз, если попадёшь в объектив смартфона, то на записи будешь во всей красе – люди, правда, стараются не только не смотреть, но и телефоны от тебя отворачивать, - а при сокрытии тебя как бы вовсе нет, в том числе и на экранах устройств. Не видно, не слышно.