Он развернулся и отошёл к лестнице, откуда криком позвал Барри и Глена. В мгновение ока двое мужчин поспешно спустились в подвал.

— Вы хоть что-то можете сделать правильно? — заорал эльф. Он указал на Фариса. — Сколько раз мне надо сказать, что к нему никого не подпускать? Выведите её оттуда.

Барри вытащил ключ из кармана и отпер дверь камеры. Его взгляд метнулся с моих свободных рук на пластиковый жгут, валявшийся на полу, но он промолчал и, схватив моё запястье в болезненную хватку, потащил меня из камеры.

Он потянул меня мимо раздражённого эльфа в тёмную часть подвала. Мы миновали несколько маленьких пустых камер, пока не дошли до камеры в самом конце. Камера была такого же размера, как и у Фариса. Но в ней была кромешная тьма. Я совершенно не видела, что ждало меня внутри.

Барри открыл дверь и швырнул меня внутрь со злобным ликованием, но на этот раз я смогла поймать равновесие до того, как упала на пол. В этой камере не было замка, поэтому Глен обвил длинной цепью прутья и застегнул их навесным замком.

Как только они оставили меня, я вжалась лицом в прутья и попыталась рассмотреть, что происходило с Фарисом на другом конце подвала. Я смогла лишь разглядеть движение теней.

— Надеюсь, тебе понравилась твоя маленькая гостья, — поддразнил Фариса эльф.

Я расслышала улыбку в голосе Фариса, когда он ответил:

— Ты говоришь о моём ангеле.

Барри расхохотался.

— Он спятил. Рано или поздно это должно было случиться.

А вот эльф не рассмеялся вместе с ним.

— Пошли, — рявкнул он. — Нам многое надо приготовить к завтрашнему дню.

Они затопали вверх по лестнице, и на подвал вновь опустилась тишина. Если я раньше считала, что всё плохо, то остаться одной в темноте оказалась в десятки раз хуже. Я отчасти боялась увидеть, что ждёт меня в камере на этот раз.

— Ангел? — сипло позвал Фарис.

— Я тут.

Я не стала поправлять его. Он мог звать меня как пожелает, если это делало его счастливым.

Его снова одолел кашель, и я схватилась за прутья, чувствуя себя совершенно беспомощно. Я даже не могла подать ему воды.

— Ты в порядке? — умудрился прохрипеть он после приступа кашля.

— Да, — соврала я. — Если ты побывал в одной клетке, ты побывал уже во всех.

Он усмехнулся.

— Твой дух соответствует твоим волосам.

— Он у меня от мамы. Вот бы ты познакомился…

Я замерла.

Со мной в камере что-то было.

Я медленно повернулась и прижалась спиной к прутьям. Прищурившись, я стала усиленно всматриваться в густые тени в задней части камеры. Теперь, когда мои глаза привыкли, было не так темно, но я всё равно с трудом разглядела фигуру на полу.

И тогда-то я снова услышала звук — едва уловимый стон. И единственное нашёптанное слово.

— Джесси.

Моё сердце готово было вырваться из груди, и я рухнула на колени рядом с мужчиной, который лежал спрятанным под грязным шерстяным одеялом. В горле встал ком, стоило мне увидеть его. Его лицо было очень исхудавшим и покрытым скудной бородой, но я бы ни с кем его не спутала.

— Папа, — я потрясла его, но он лишь безучастно посмотрел в потолок. Я бросилась ему на грудь, вцепившись в него словно мне снова было пять лет. — Папочка. 

Я крепко обняла папу, и впервые за свою жизнь он не заключил меня в ответ в своё сильное, покровительственное объятие. Это было подобно удару в живот, но в тоже время меня обуяла радость. Я снова ощущала его. Я прижалась лицом к его груди, почувствовав сильное и уверенное сердцебиение. Он потерял вес и запах у него был соответствующий — он же месяц уже не мылся — но он был жив.

Я встала на колени и пробежалась рукой вниз от его лба к подбородку. Он вовсе не отреагировал на моё прикосновение, и он продолжил смотреть в потолок со странной улыбкой на лице.

— Папа, это я, Джесси. Ты слышишь меня? — я нежно потрясла его в попытке растрясти его. — Где мама?

Он не ответил, и я перевела взгляд с него на кучу грязных одеял в углу камеры. Я переползла через него и схватилась за одно из дурно пахнущих одеял.

— Боже, пожалуйста.

Мои колени едва не подкосились, когда я откинула одеяло. Мама лежала на боку, и у неё играла такая же жуткая улыбка на лице. Она, как и папа, смотрела прямо сквозь меня. Она тоже была грязной и худой, но быстро проверив её жизненные показатели, я убедилась, что она была жива.