— Ты замёрз? — поинтересовалась я у Фариса. — Мы можем греться моей курткой по очереди. — Максимум что я могла сделать, это накинуть куртку ему на плечи, но и это было лучше, чем ничего.

— Ты очень добра, Джесси, но я не чувствую холода.

Я внимательно изучила его лицо.

— Ты говоришь это из благородства?

Он закрыл глаза.

— Я не лгал, когда сказал, что едва ощущаю на себе железо. Яд уже начал нисходить на моё тело, и я почти не чувствую боли. Осталось не так долго. Возможно, всего неделю.

Я не ожидала гнетущей тоски, которая переполнила меня. Подойдя к нему, я накрыла ладонью его щёку.

— Не сдавайся. Я найду способ вытащить нас отсюда.

— Спасибо, — он прильнул к моей ладони и вздохнул. — Я думал, что покину это мир никогда больше не почувствовав тепло чьего-то прикосновения.

Мы пробыли в таком состоянии, пока он не уснул. Когда его голова поникла, я села на пол рядом с ним и стала ждать, что же будет дальше.

Не помню, как задремала, но когда проснулась, поняла, что моя голова лежит на обмотанной цепями ноге Фариса. Я понятия не имела, сколько времени прошло, но судя по холоду и тому, какой окоченевшей я была, прошло уже несколько часов.

Я тихо встала, не желая будить Фариса, который получал передышку от этого места исключительно только во сне. Я и представить себе не могла предел его страданий — фейри, заключённого в железо многие месяцы, — и я поклялась в душе, что найду способ помочь ему.

Моё внимание привлекло что-то на полу за решёткой, и я подошла получше разглядеть. Мой желудок громко закричал от вида куска хлеба и яблока на бумажной салфетке, и новый кувшин со свежей водой. Немного, но это была еда, и она выглядела съедобной.

Подхватив скромную провизию, я разломала хлеб пополам и съела одну часть, запив водой. И съела половину яблока. Этим сложно было наесться, но вполне хватило, чтобы унять терзающее чувство голода на данный момент.

Я мерила шагами камеру, чтобы не замёрзнуть, пока Фарис не произнёс:

— Ты всё ещё здесь. А я надеялся, что это был просто сон.

— Тебе не нравится моя компания? — спросила я в попытке пошутить.

Он печально улыбнулся.

— Нет, если это означает, что ты заперта в этом месте вместе со мной.

— Если откинуть всю эту тему с заточением, есть места и похуже, — я подняла половину его порции. — Кто-то принёс еду. Надеюсь, ты не возражаешь, если я покормлю тебя.

— Я стерплю, — съязвил он и разразился кашлем.

Я наполнила чашку водой и дала ему попить, а потом начала скармливать ему кусочки хлеба. Он едва ли съел половину, прежде чем сказал, что сыт.

— Доедай, — сказал он, когда я стала настаивать, чтобы он съел побольше. — Они принесли это тебе, а не мне.

Я завернула недоеденную часть в салфетку и положила в карман куртки. Покормлю его попозже. Было слишком холодно спокойно стоять на месте, так что я продолжила шагать по камере.

— В каких таких местах хуже этого ты побывала? — спросил Фарис.

— Несколько недель назад я провела ночь на острове Норт-Бротер, после того как чуть не утонула. О, и там были келпи. — Я рассказала ему о той ночи, опустив несколько определённых моментов, о том кто нашёл меня следующим утром. Я понятия не имела, кто ещё мог слышать это, и я не хотела подвергать Лукаса опасности после всего, что он сделал для меня. — На свою голову, я подхватила простуду, и кто-то другой сорвал гонорар.

— Аедна присматривала за тобой той ночью, — нежно произнёс он.

— Наверное.

Я подумала о камне, спрятанном в моих волосах. Я его снимала как минимум десяток раз, но в итоге сдалась. Если это был камень богини, и богиня благословила меня, как говорил Лукас, тогда я, должно быть, делала что-то не так. Прямо сейчас мне бы очень не помешало какое-нибудь божественное вмешательство.

— Расскажи мне больше своих охотничьих историй.

— Хорошо, но у меня их не так много.

Я рассказала ему, как стала охотницей и о задачах, которые недавно выполняла. После того, как я рассказала ему все свои охотничьи байки, он спросил меня о семье и моей жизни. Я вела рассказ несколько часов, но когда спросила его о семье, он затих. Я не стала давить на него, поскольку видела, как сильно это расстроило его.

— Ты должна попробовать поспать, — сказал он, когда я зевнула уже в третий раз.

Я потёрла свои замёрзшие руки.

— Лежать слишком холодно.

Они могли быть дать нам хотя бы одеяла, но что можно было ожидать от людей, которые истязали подобным образом фейри.

Я уже засыпала на ногах, как вдруг раздался требовательный резкий голос:

— Что это такое?

Я перепугались, поскольку не слышала, чтобы кто-то входил в помещение, и посмотрела на мужчину-эльфа, стоящего снаружи камеры. Его волосы были убраны назад в конский хвост, и на нём были чёрные брюки и тёмно-зелёная шёлковая рубашка. Он сжал губы в суровую линию, а его глаза смотрели на меня, словно я была грязью под его дорогими мокасинами.