Крышка багажника закрылась, погрузив меня в кромешную тьму. Хлопнули двери, и машина тронулась с места раньше, чем мои глаза успели приспособиться к темному окружению. Я стала искать глазами кнопку аварийного открытия, но потом поняла, что машину эту, вероятно, произвели до Великого Разлома, и в ней не было данной опции.

Машина резко свернула вправо, и я застонала от позыва к рвоте. Головокружение и боль в голове указывали на сотрясение мозга, и я изо всех сил старалась оставаться в сознании. Я пыталась мысленно запоминать каждый поворот, но у меня возникли проблемы с концентрацией внимания и спустя десять минут я сбилась.

По ощущениям мы ехали больше тридцати минут до того, как машина остановилась, и двигатель был заглушен. Страх скрутил мои внутренности, пока я прислушивалась к бормотанию голосов и ждала, когда же кто-то откроет багажник.

Сердце бешено забилось от рисуемых воображением образов того, что ждёт меня снаружи. Увижу ли я когда-нибудь своих родителей снова? И что будет с Финчем, если я не вернусь домой? В груди защемило от мысли о братике — одиноком и напуганном.

Замок багажника щёлкнул и я приготовилась. Появилась рука и подняла крышу, явив двух мужчин, которые испепеляли меня взглядами, словно само моё присутствие в их багажнике причиняло им огромные неудобства.

Краем глаза я уловила потолок, а значит, мы были в гараже. Прежде чем я увидела что-то ещё, один из мужчин склонился внутрь и натянул чёрный мешок мне на голову. Мужчины подняли меня из багажника, отнюдь не нежно, и поставили на мои шаткие ноги. Один стал придерживать меня, а другой перерезал пластиковые жгуты на моих лодыжках.

Открылась дверь. Мужчина, поддерживающий меня за руку, потянул меня к двери, и я споткнулась. Он грубо дёрнул меня, едва не вырвав руку из плечевого сустава, и я вскрикнула в закрывавший мне рот скотч.

— Это обязательно, Барри? — раздался женский голос.

— Да, — мой захватчик встряхнул меня. — Сучка врезала мне по яйцам.

— Готова поспорить, ты заслужил это, — парировала она. — Веди с Гленом её в подвал. А потом поднимайтесь и зайдите к Рогину. Он ждёт вас.

Барри потащил меня через порог и вниз по короткому лестничному пролёту. В подвале меня встретил холод, на пару с влажным заплесневелым запахом. Мы прошли совсем немного, и я услышала скрип открываемой металлической двери. Я стала упираться, а они лишь заржали.

— Ну, что уже не такая крутая, да? — съязвил Барри, пихнув меня внутрь.

Я споткнулась и упала на четвереньки на холодный бетонный пол, а дверь камеры со зловещим щелчком, скрипя, закрылась за мной. Послышались удаляющиеся шаги мужчин, они покинули подвал, оставив меня одну.

Я застонала от боли, вставая со своих искалеченных колен. Снова поднявшись на ноги, я задрала связанные руки и стянула с себя мешок, следом пошёл скотч со рта.

Я осмотрелась. Я была в камере в конце открытого подвала, одиночная лампочка в этой части помещения отбрасывала свет, которого хватало только на то, чтобы видеть лишь в паре-тройке метров перед собой.

Я схватилась за прутья решётки.

— Мама? Папа? Вы здесь?

Кто-то тихо застонал, но не из другого конца подвала. Я резко развернулась и ахнула, осознав, что была не одна к камере. В дальнем углу стоял высокий мужчина, весь обмотанный толстыми железными цепями, начиная с обнажённых плеч и до самых ног.

Первой мыслью было, что это был мой отец, но потом я увидела склоненную голову и копну спутанных светлых волос, которые свисали вплоть до самой его груди. Я медленно подошла к нему и остановилась всего в метре от него.

— Ты слышишь меня? — тихо спросила я.

Он не заговорил и не пошевелился. Я подождала ещё минуту, а потом протянула руку и, прикоснувшись к его подбородку, подняла его голову. Ошарашенным взглядом я всмотрелась в прекрасно очерчённые скулы и идеальные брови. Он был смертельно бледен, и выглядел чуть ли не хрупким, но даже в таком состоянии нельзя было не увидеть фейри Высшей расы.

Его веки затрепетали и медленно поднялись, явив изумрудного цвета глаза, которые показались мне странно знакомыми, хотя я была совершенно уверена, что никогда раньше его не видела. Мы таращились друг на друга в тишине, пока он не облизнул свои потрескавшиеся губы.

— Я был прав, — прошептал он голосом, который прозвучал охрипшим от долгого неиспользования.

— Насчёт чего?

— Что у ангелов рыжие волосы, — кашель сотряс его тело, и цепи залязгали. — Ты наконец-то пришла, чтобы отвести меня в объятия богини?

От его слов у меня больно сжало грудь. Я не видела в его глазах страх, только принятие и умиротворение. Сердце кровью обливалось, и я очень хотела избавить его от боли, но я была таким же узником, как и он.

Я нежно обхватила руками его лицо.