Диггер поспешил к нему и отключил защитный костюм. Голова Джека безвольно болталась. Диггер попробовал искусственное дыхание. Нажал на грудную клетку.

Тщетно.

Наконец какой-то запоздалый гумп наткнулся на них, упал, застонал и, поднявшись, убежал.

Диггер не знал, что делать – разве только опять включить светоотклонители? Он сообщил Келли, что Джек мертв, и ей не пришлось расспрашивать его, как это случилось – он сам все выложил. «Проклятая монета. Я просто взял монету, а они все словно спятили. Это моя вина. Он мертв, а виноват во всем я».

– Успокойся, Диггер, – сказала Келли. – Иногда просто все идет не так. – Долгая пауза. – Ты уверен?

– Да, уверен!

– Ладно.

– Он говорил мне: не надо. – Диггер сидел посреди улицы, пыльной и промозглой. Там все еще толпились гумпы. Всякий раз, как он шевелился, поднималась пыль, и гумпы охали, жестикулировали и отступали.

– Где он сейчас?

– Там же, где упал.

Средь бела дня. На улице. Два или три гумпа были ранены, остальные осторожно подползали к ним, чтобы помочь, вероятно, спрашивая, что произошло.

– Нам надо забрать его оттуда.

– Был бы он полегче...

Даже при чуть меньшей гравитации Диггер не смог бы далеко его унести. Лицо Джека было бледно. Его черты, искаженные агонией, когда напарник подбежал к нему, теперь разгладились. Сердцебиение не прослушивалось, и, кажется, у Марковера была сломана шея.

– Я сделал все, что мог, Келли.

– Хорошо, Диггер. Сохраняй спокойствие.

– Келли, не дави на меня.

Она пропустила его замечание мимо ушей.

– Хочешь, я подойду?

– Нет. Оставайся на посадочном модуле.

– Я хотела сказать, прилечу.

– Нет, ради бога – весь город будет в панике.

– Может, возьмешь какую-нибудь тележку? Отвезешь его туда, откуда я смогу вас забрать?

– Ты имеешь в виду тележку, которая сама собой поедет по улице?

– Ты прав. Это не выход.

– Категорически нет.

Толпа приближалась. Диггер взвалил тело на спину и побрел к проходу между домами.

– Диггер, я чувствую себя беспомощной.

– Я тоже. – Диггер был раздавлен чувством вины. «На самом деле, – говорил он себе, – Джека убили они. Глупые гумпы. Кто бы мог подумать, что они отреагируют вот так? Проклятые твари тупее кирпича».

Проход располагался между задами частных домов по одну сторону и чем-то вроде магазинов по другую. Он был пуст. Диггер остановился и рассказал Келли, что он делает.

– Я останусь здесь с ним, пока не стемнеет, – добавил он. – Потом сделаем, что сможем.

Диггер положил Джека, но тут же заметил, что здесь довольно оживленно: издалека приближались гумпы, а еще пара сворачивала с улицы, которую он только что покинул. Позади некоторых магазинов были дворики, обнесенные заборами, Диггер выбрал один и заволок Джека внутрь.

– Порядок, – доложил он и приготовился ждать.

Келли должна была поддерживать с ним связь, но Диггер был не в настроении разговаривать, и, получив от него сообщение, она отключилась. Диггер сидел, жалея, что не может повернуть время вспять и исправить то, что наделал. Страшная цена минутной глупости.

Через закрытую на цепочку дверь ему был виден кусочек помещения с двумя урнами и полками, уставленными гончарными изделиями. Гумпы шумно двигались внутри, но ни один не вышел во двор. За что Диггер был им благодарен.

Солнце переместилось на западную сторону неба. В переулке послышались голоса. Двери открывались и закрывались, слышались крики и чавканье животных, а один раз Диггер отчетливо услышал, как кто-то выбивает ковер.

Тело Джека стало коченеть.

Диггер попытался выговориться, но быстро умолк, обнаружив, что просит прощения. Это было глупо. Тогда он пообещал сделать все возможное, чтобы экспедиция увенчалась успехом. Вот чего хотел бы Джек, и Диггер этого добьется. Это был единственный способ облегчить душу, какой он мог придумать.