Каждый, кто записывается на встречу с руководителем миссиями, должен без обиняков назвать цель своего визита. Хатч предполагала, что комиссар выдвигал то же требование, но если так, то ее он не поставил об этом в известность. День затягивался, и она не могла представить, что же такое должен сказать Кепплер, чтобы заинтересовать ее.

– Стильная бижутерия, – сказал он.

– Прошу прощения?

– Гумпы носят много стильной бижутерии. Очень красивой. Что-то вроде раннего египетского стиля.

– Извините. Кажется, я не понимаю.

– Оригинальные изделия разойдутся среди коллекционеров за бешеные деньги.

– Почему? Никого же не интересует, что носят ноки.

– Ноки никому не нравятся. Люди любят гумпов. Ну или полюбят, когда мы запустим свою кампанию. Да и вообще от гумпов скоро останется мокрое место. Это привносит ностальгический оттенок. Их фенечки станут реликвиями.

Кепплер был одет в белый пиджак и широкие брюки и носил усы (растительность на лице опять начинала входить в моду после долгого забвения), что ему не шло. Если добавить к перечисленному близко посаженные темные глаза, аккуратный прямой пробор и вымученную улыбку, перед вами оказывался неудачливый мошенник. Или незадачливый ловелас. «А не завалиться ли нам ко мне на хату сегодня вечерком, крошка?»

– То есть «Айленд Спешалтиз»...

– Мы отправляем корабль. Он вылетает примерно через неделю. Не беспокойтесь. Мы обо всем позаботимся и не будем путаться под ногами. – У него была папка, которую он открыл и положил перед Хатч. – Вот официальное уведомление. Согласно требованию закона.

– Дайте разобраться, – проговорила она. – Вы посылаете корабль на Лукаут. И собираетесь...

– Совершить небольшой обмен.

– А почему бы просто не скопировать их украшения? Вам же точно известно, как они выглядят.

– Подлинность, мисс Хатчинс. Вот в чем ценность. Каждый предмет будет иметь сертификат подлинности.

– Ничего не выйдет. – Хатч отодвинула документ, даже не взглянув на него.

– Почему нет?

– Во-первых, Лукаут находится под покровительством Академии. Потребуется разрешение.

– Мы не думали, что с этим возникнут проблемы.

– Уже возникли. Во-вторых, это нарушение Протокола.

– Согласны.

– Что вы имеете в виду?

– Мы считаем, что в суде это не пройдет. Протокол еще ни разу не подвергался проверке, мисс Хатчинс. Почему кто-то вообразил, будто юрисдикция гаагского суда распространяется дальше альфы Центавра?

Да, тут он, вероятно, прав. Особенно, если Академия фактически признает его правоту, приняв уведомление «Айленд Спешалтиз».

– Забудьте, – посоветовала она.

Кеплер неестественно улыбнулся ей одними губами.

– Мисс Хатчинс, наше предложение означает значительную финансовую выгоду для Академии. – Он наклонил голову, показывая, что «Айленд Спешалтиз» готовы купить не только всю Академию, но и саму Хатч.

– Хотела бы я узнать вот что, – проговорила она, – может быть, облако – меньшее из зол для гумпов?

У Кеплера все еще было такое выражение лица, будто он изо всех сил пытается подружиться с Хатч. Он ухмыльнулся ее шутке. Легко сбросил улыбку, показывая, что не обиделся.

– Никто не пострадает, – сказал он. – И все у нас выйдет чудненько.

– Мистер Кепплер, если ваши люди покажутся вблизи Лукаута, мы примем меры для защиты наших прерогатив.

– Что конкретно это означает?

– Попробуйте сунуться туда, узнаете. – На самом деле она знала, что им не удастся заполучить сверхсветовик для такого путешествия, пока они не докажут одобрение или хотя бы безразличие Академии.

Комиссар считал пиар основной обязанностью. Эрик Сэмюэлс, начальник отдела по связям с общественностью, обычно проводил пресс-конференцию каждую пятницу в четыре. Около четырех Хатч услышала, как он бодро приветствовал Марию – и вот уже влетел в кабинет, оживленный и бодрый, притворился, что удивлен, увидев Хатч за столом, и пошутил, что никогда еще комиссар не выглядел лучше.

Эрик хотел, чтобы Хатч подписала пару пресс-релизов по маловажным вопросам. Ее удивило, что он не уполномочен распространять их от своего имени. На следующей неделе в Академии ожидался визит светила мировой физики, и Эрик хотел сделать из этого Событие. В библиотеке, в крыле Джорджа Хакетта, были обнаружены новые артефакты. (Эта новость вызвала у нее приступ боли. Тридцать лет назад Джордж похитил ее сердце, а затем погиб.) Дальше следовало объявление о новом программном обеспечении, установленном ради вящего удобства посетителей во всех корпусах Академии.

– Хорошо. – Она размашисто подписала документы. Ей нравилось ощущение власти. – Отлично.

– Майкл ничего не оставлял для меня? – спросил Эрик. – Знаете, о гумпах? Сегодня на меня будут наседать по поводу Лукаута. – Сэмюэлс, высокий, рослый, был бы очень хорош собой, если бы не впечатление, что у него не все дома. Правда заключалась в том, что рассеянным он не был, просто так выглядел.

– Нет, – сказала Хатч. – Майкл ничего не оставил. Но кое-что есть у меня.

– О? – Эрик как будто заподозрил, что она собирается дать ему какое-то задание. – Что это?