– Александра, – обратился он к капитану, – с дамочкой что-то творится.

Почти то же самое произошло, когда пришел ежедневный отчет с «Дженкинса».

– Дэвид, вчера вечером мы записали для вас еще один спектакль. – Диггер сообщил это на языке гумпов. Коллингдэйл не знал, что кто-то на «Дженкинсе» его изучает.

Диггер продолжал объяснять, что они записали драму, текст которой уже поступил на «Аль-Джахани». Он широко улыбнулся, показывая, что очень хорошо понимает значение этого. Беспрецедентный шанс связать письменную и разговорную формы языка.

«Изумительно, Диггер», – подумал Коллингдэйл.

– Мы также перенесли несколько жучков в Саньюсар. Они все помечены, так что вам не трудно будет их рассортировать. Данные приложены к этому сообщению. И еще кое-что. Я пытаюсь перевести на язык гумпов «Антигону». Но у нас нет словаря. Я не знаю, как сказать «славный», «запретный», «судьба», «задумчивый» и еще кучу слов. Я составил список. Если у кого-нибудь из ваших людей найдется на это время, буду благодарен за помощь.

«Антигона»!

Александра посмотрела на него, наморщив лоб.

– Зачем? – спросила она.

Он покачал головой.

– Не имею понятия, но это, похоже, неплохое упражнение.

Коллингдэйл принимал душ, готовясь отойти ко сну, когда по общей трансляции раздался голос Александры:

– Прошу внимания. Говорит капитан. Сейчас мы вынырнем в обычный полет на несколько часов. Никаких причин для беспокойства нет. Но через две минуты мы начнем маневр. Пожалуйста, пристегните ремни.

Две минуты? Что за чертовщина? Голос Кузнецовой звучал спокойно и ободряюще, но именно это больше всего встревожило Коллингдэйла. Остановка была незапланированная, так что, очевидно, что-то случилось.

– Пожалуйста, все займите безопасные места и пристегнитесь.

Его осенило, что за целый день это первая фраза, полностью сказанная на английском.

– Ничего серьезного, – заверила его Александра.

– Незапланированный прыжок, Алекс. Мне это кажется серьезным.

– Мы делаем это только из предосторожности. Билл засек какую-то аномалию в двигателях.

– В каких двигателях?

– В двигателях Хейзелтайна. Вот поэтому – прыжок. Рутина. Стоит им заметить хоть отрыжку, мы всякий раз переходим в обычный полет.

– На случай...

– На случай, если там есть проблема. Не хочется застрять там, где нас никто не сможет найти.

– А что за аномалия?

– Повышение температуры. Энергетический баланс.

Он понятия не имел, что это значит.

– Я думал, когда мы в гиперполете, двигатели выключены.

– Не совсем. Они переходят в неактивный режим. И мы периодически проверяем системы. – Она помолчала. – Вообще-то, на прошлой неделе мы получили несколько цифр, которые нам не понравились.

– Звучит неприятно.

– Возможно, никакой проблемы нет. С другой стороны, мы слишком спешили с техобслуживанием «Аль-Джахани». Возможно, корабль не был готов.

– Все обойдется?

– Да, конечно. Нет ни малейшей угрозы.

– Ты уверена?

– Дэйв, если бы был какой-либо риск для пассажиров, хоть малейший, я бы остановила корабль и вызвала помощь. А теперь ступай спать. Мне надо работать.

Гиперполет – неприятный опыт, кажущийся медленным (примерно десять узлов) переход через бесконечные туманы. По непонятным причинам Дэвид начал примерно так же думать о своих отношениях с Мэри.

Их общение отчасти пострадало. На самом деле, по его вине. На «Аль-Джахани» никогда не происходило ничего нового, кроме того, что специалисты продвигались в изучении языка гумпов. Сначала он рассказывал ей об этом, но в своих ответах Мэри дала понять, что истории о жоках, храмах и мятежах гумпов не входят в круг ее интересов.

Теперь наконец у Коллингдэйла появились настоящие новости. «Мы снова вернулись под звезды, – сказал он, – и они прекрасны. Их не ценишь так, когда видишь каждую ночь».

Он сидел взаперти более трех месяцев. Это уже был его самый долгий полет без остановок, и пройдет еще полгода, прежде чем они прибудут на Лукаут.

– Тем не менее, всякое чувство движения исчезло, – заметил он. – Мы движемся со скоростью один процент от скорости света, но кажется, будто мы застыли в пространстве.