– Брось. Я же рядом. Обещаю, тебя никто не обидит.

– А если я их? – на всякий случай спросила я.

– А если ты их, чего-нибудь соврем. В конце концов, никто не знает, как и что у нас принято.

Приободренная РиАнтом, я вышла из кареты, благодарная и за помощь, и за оптимизм, которым он меня заряжал. К сожалению, сразу пойти прогуляться по этой небольшой площади не представлялось возможным. Нас ждало заселение в покои и обед.

Покоями называлось целое крыло во дворце, отданное нашей делегации, где у каждого должна была быть своя комната, за исключением разве что нас с господином Арлем. Нам как «супругам» была выделена одна спальня на двоих, но на данный момент меня уже это не смущало. Чего я там не видела? Лишь бы одеялом ночью делился.

Обед тоже разносили в покои. Меня немного покоробило, что здесь были слуги, но РиАнт сказал, что они не крепостные, как я могла подумать, а наемные рабочие, так что в неволе их не держат. Совесть моя успокоилась, в отличие от желудка.

– Что там? – заглянул мужчина мне за плечо, когда я присела за стол в небольшой гостиной.

Эта гостиная включала в себя и приемную, и кабинет, и столовую. В нашем распоряжении были две комнаты и санузел, в который я еще не заглядывала, а у других только одна.

– Ты знаешь, по-моему, это есть нельзя. Очень странная жижа, – поделилась я своими предположениями, ложкой размешивая густую зеленую субстанцию.

Обойдя стул, на котором я сидела, РиАнт забрал у меня ложку и, зачерпнув, попробовал. Блаженно прикрыв глаза, он едва ли не промурчал и зачерпнул еще. А потом еще и еще…

– Эм… Вообще-то, это мой обед, – напомнила я, указывая на его тарелку, что пряталась под серебряной крышкой.

– Не ешь, – совершенно серьезно произнес он, вычищая содержимое блюда. – Откровенная гадость. Я бы тебе не советовал. Лучше я сам все съем.

Отобрав почти опустевшую тарелку, я повернулась к нему спиной и все-таки попробовала ложечку.

– Ммм… – только и смогла я промычать, не имея возможности описать словами этот удивительно нежный, сливочный вкус с нотками чего-то цитрусового.

Отставив пустую тарелку, я плотоядно посмотрела на тот конец стола, где такое же блюдо все еще было спрятано под крышкой. Переглянувшись с имситом, мы рванули туда, не сговариваясь. Вторую тарелку опустошали уже вместе, вслух гадая, что скрывается в остальных тарелках. Когда с обедом было покончено, я спросила о том, что терзало меня вот уже несколько часов:

– Почему ты назвал меня своей женой?

– А я все гадал, когда же ты спросишь, – снял РиАнт камзол, вешая его на спинку стула. Сапоги тоже остались на полу, и я последовала его примеру, заползая на огромных размеров кровать. – Я сказал так, потому что это лишь вопрос времени.

– Ты очень самоуверенный, – усмехнулась я, облокачиваясь на подушку.

– Я дальновидный, моя ванильная прелесть, – нисколько не поскромничал мужчина, укладываясь рядом. – Я знаю, что еще несколько дней – и ты не сможешь мне отказать.

– Да ты не только самоуверенный, но еще и мечтатель. С радостью посмотрю на то, как разобьются твои фантазии.

– Малика, почему ты меня ненавидишь?

Вот такого вопроса я услышать совсем не ожидала. Даже на мгновение потерялась, растерялась, но паника не захлестнула меня. Сердце билось ровно. Впервые ровно при воспоминаниях о маме.

– Разве тебе не предоставили… Ну, не знаю… Личное дело, например? Не собрали на меня всю имеющуюся информацию?

– Ты избегаешь ответа, – с неудовольствием отметил мужчина. – Да, я знаю о тебе и о твоем отце все. Даже то, чего вы сами еще не знаете. Но я так и не нашел то, за что мог бы зацепиться. Мы не пересекались раньше, иначе бы ты давно была рядом со мной. В тот день в театре на остановке я видел тебя впервые. Так почему ты ненавидишь меня?

– Я не ненавижу, – этот ответ дался мне тяжело. Вздохнув, я отвела взгляд, предпочитая смотреть на солнечный день за окном. Имсит молчал, ожидая продолжения. – Я ненавидела раньше. Ненавидела так сильно, что желала тебе долгой и мучительной смерти. Ты прав, мы не были знакомы до той злополучной встречи. До того дня, как я забралась в дом к твоим родителям. Но мне и не нужно было тебя знать, чтобы ненавидеть. – Еще один тяжелый вздох вырвался непроизвольно.

– Что изменилось? Ты поменялась резко, после аукциона. Я, конечно, знаю, что я неотразим, но не настолько, чтобы вытеснить застарелую ненависть.

Я рассмеялась. РиАнт Арль не страдал лишней скромностью. Он вообще не страдал, предпочитая быть оптимистом. Только не для всех. Теперь я отчетливо могла разглядеть его настоящего. Имсит не был хладнокровным, как мне казалось вначале. Не был двуличным, как я считала потом.

Он был собой всегда, просто разным в зависимости от того, кто стоял перед ним. Смешливый и улыбчивый РиАнт Арль появлялся лишь рядом со мной, своей матерью и тем веркомандиром – кажется, его звали Ирадий. Остальные были достойны только жесткого, даже жестокого верглавнономандующего.