— Я из ателье, — обозначил я свое присутствие.

— Мне там отлично пошили брюки, — отозвался импозантный пока еще незнакомец.

— А я жду костюм, — завершил я этот шпионский бред.

И только после того, как мы обменялись кодовыми фразами, маклер приступил к делу.

— Что вас конкретно интересует? — поинтересовался он, осмотревшись по сторонам и не заметив никого поблизости.

— Хочу снять квартиру, — ответил я, — однокомнатную или двухкомнатную, желательно в Индустриальном районе.

— Удобства? — уточнил он.

— Должны быть в квартире, — отрезал я, дав понять, что другие варианты неприемлемы.

— Как у вас с деньгами? — спросил он.

— Платежеспособен, — коротко ответил я.

Маклер улыбнулся уголками губ.

— Конкретно сейчас могу предложить два варианта, один из которых находится в указанном вами районе, второй — в центре города, — многообещающе начал маклер.

— Поедем смотреть? — а чего откладывать? Мне жить негде.

Маклер вновь изобразил улыбку.

— Прошу за мной, — сказав это, он пошел в сторону дороги.

Мы сели в белую шестерку, точно такую же как ту, что неделю назад сбила Альберта

— Начнем с центра? — уточнил он у меня, когда мы расположились в автомобиле.

— Давайте, — согласился я, так как мы сейчас находились как раз в центре города.

— Эдмунд, — протянул он мне руку для рукопожатия.

— Альберт, — представился я, пожимая руку.

Первая остановка случилась всего через пару кварталов. Мы вышли возле пятиэтажного дома, фасад которого украшали ордера и барельефы с советской символикой.

— Сталинка, — пояснил маклер.

Мы поднялись по широкой лестнице на последний этаж и оказались в двухкомнатной квартире с узкой кухней и большими комнатами. Интерьер с претензией на роскошь, вот только меня все эти позолоченные элементы и массивная мебель не впечатлили. Меня интересовали более практичные вещи. На кухне оказалась газовая плита со встроенной духовкой, в санузле полноценная ванна и унитаз, а не дыра в полу — мне этого уже было достаточно. Всего неделя в Советском союзе, и я уже в бытовом плане совершенно не привередлив.

— Сколько? — спросил я

— Пятьдесят рублей в месяц.

— Понятно. Едем смотреть вторую? — предложил я.

— Мне импонирует ваша лаконичность, — рассмеялся Эдмунд отрывистым смехом.

Второй дом оказался хрущевкой. Квартира здесь находилась на третьем этаже и тоже была двухкомнатной. Крохотная кухня, но тоже с газовой плитой, меньшего размера санузел и комнаты, причем они были смежными. Обстановка оказалась более чем скромной. Мебель была хоть и целая, но явно не новая.

— Двадцать пять рублей, — упреждая мой вопрос, произнес маклер.

— Понятно. Эта, — решился я.

— Хороший выбор, — похвалил меня Эдмунд. — Я бы выбрал эту же. Не так привлекает внимание, — он загадочно улыбнулся.

— А я могу здесь мебель сменить? — спросил я то, что меня сейчас интересовало, проигнорировав его намеки. Все-таки кое-что от привередливости со мной осталось.

— Можете, но на равнозначную или более дорогую, — не стал вредничать маклер, сразу же дав добро на смену обстановки. — Но эту не выбрасывайте. Мне наберите, я приеду и заберу, — при этих словах он протянул мне блокнотный лист с номером телефона.

— Договорились, — я тоже не из вредных.

— Если хотите, можете и новые обои поклеить, — предложил мне Эдмунд.

— Старые тоже вам вернуть? — уточнил я.

Эдмунд вновь рассмеялся своим отрывистым смехом.

— Ключи сразу заберете? — спросил он, делая намек на оплату.

— Да, сразу. Сколько с меня?

— С вами приятно было иметь дело, — приподняв шляпу, сообщил мне Эдмунд, — звоните, если что.

— Обязательно, — заверил я его, и мы распрощались.

Начальник следственного отдела возвращался с совещания в свой кабинет. Он был хмур, не реагировал на приветствия встреченных в коридоре коллег и то и дело ускорял шаг, чтобы быстрее оказаться в конечной точке маршрута. Головачев жутко хотел курить. Почти час начальник ОВД, полковник Мохов не выбирая выражения требовал от него и начальника уголовного розыска майором милиции Лусенко усилить работу по раскрытию преступлений.

Лусенко как всегда крутился как уж на сковороде и жестикулировал руками как мельница лопастями, выгораживая своих оперов, то есть уже инспекторов, но так называть своих подчиненных Лусенко категорически отказывался.