– Так, может быть, ломку можно пережить? Переждать? А потом будет легче? – сказала я.

– Может быть, - сказал он, поднял мою руку, положил себе на грудь. Я даже вздрогнула, мне вдруг показалось, словно собирался попробовать.

– Ты хочешь…

Он качнул головой.

– Это только слова, Алиса. У меня нет возможности по собственному желанию отправиться в другой мир. К тому же, тебе, наверно, тоже стоит знать… уже не раз поднимался вопрос о том, что я уже и без того достаточно долго существую в двух телах, так что пора бы разделить на три.

– Нет!

Я даже дернулась, села, заглядывая ему в глаза. Он ведь не смеется надо мной, говорит серьезно.

– Так происходит со всеми императорами, - сказал он, все так же лежа на траве, чуть запрокинув голову к звездам.

– И нельзя отказаться?

– Нет, - сказал он, - нельзя. Ты не веришь, что я справлюсь?

Какая-то горькая ирония.

– Справишься? Зачем? Я не понимаю, зачем вообще это делать?!

– Потому что я не человек, а символ Империи, Алиса. Не важно, что я думаю. Важно, что думают люди, глядя на меня. Империя обширна и…

Он вдруг замялся. Нахмурился, вглядываясь в небо над головой.

– Так, может быть, изначально смысл именно в этом? – шепотом сказала я.
– Быть разу во всех уголках?

Вопросы. Сотни вопросов, от которых голова идет кругом.

От простых, которые, кажется, ничего не значат, до таких, над которыми приходится ломать голову. Таких, которые заставляют нырнуть в себя, попытаться мысленно вернуться в свой мир.

Это было мучительно.

Они копались в моей жизни, перебирая все по косточкам. Они копались во мне. Снова анализы, замеры, куча каких-то ниточек тянется ко мне, измеряя что-то когда я думаю о доме, когда думаю о будущем, когда думаю о Линаре, решаю математические задачки, когда отвечаю на неоднозначные этические вопросы. Моя реакция на все, психологическая, физическая…

Сначала я отвечаю с готовностью, потом меня начинает нервно трясти. Потом, пожалуй, становится все равно. Они спрашивают, я отвечаю. Лишь бы только скорее закончилось.

Скорей бы…

А потом меня берут за руку, мажут липкой жижей у запястья, и буквально впечатывают под кожу какую-то штуку.

– Час-полтора лучше не трогать, - говорят мне, - не тереть, не чесать. Потом уже можно пользоваться как обычно. Окончательно приживется в течение суток, не будет ощущаться. Вот и все.

– Что это? – не сразу поняла я.

– Ваш личный идентификатор. Вы успешно прошли тесты на первую ступень.

Ну вот, меня, по крайней мере, признали живым человеком.

* * *

Мишка мило беседовал с какой-то девицей у окна.

Столько вопросов о доме, что меня все же утащило туда немного, да и эмоциональные моменты я всегда воспринимала остро. Не могла об этом не думать.

День рождение у нашего общего друга, Костика, мы оба с Мишкой знаем его еще со школы… так что встретились снова. Слишком много общего у нас.

Я пришла одна, а Мишка… вот с этой девицей? Она так улыбается ему. Мишка всегда был обаятельный и общительный парень, для него завести новую девицу, думаю, не сложно.

Очень правильная такая, девочка-девочка. Блондинистые кудри ниже плеч, заботливо уложенные, розовая маечка со стразами, бежевая юбка, при всем при этом, она не выглядит куклой Барби, а очень естественно и органично, все это ей идет. И искренняя улыбка идет тоже. Миленькая.

Что ж, такая наверняка понравится Мишкиной маме.

А я вчера покрасилась в зеленый. Я художник, имею право. Старые джинсы и футболка на которой котик с ружьем. Ни разу не женственно, зато как раз в моем духе.

Костик ускакал на кухню, за бокалом для меня, я осталась стоять.

А Мишка что-то показывал девице… на руке, на плече, закатав рукав… она восхищалась. Бог ты мой! Да у него татуировка там! Никогда не могла представить, что Мишка может решиться на такое. Это я все собиралась… и тоже решиться не могла, но у меня уже был готов эскиз, я думала, что вот-вот пойду. Кельтский орнамент и ворон.

И вот этот самый ворон сейчас у Мишки на плече.

Он спер мой эскиз.

Это ведь настоящее? Не временная картинка какая-нибудь?