— А Охранительницы… это вы? — спросил Варламов.

Рогна помолчала, но потом кивнула.

Вечером следующего дня они подходили к селению. Рудник ожил: среди руин стояла большая палатка, из трубы шел дым, а рядом тарахтел электрогенератор на полозьях, и к штольням тянулись провода. Похоже, горные мастера приступили к работе.

В юрту Рогны Варламов вошел с чувством, будто вернулся домой.

Утром пошел навестить отца Вениамина. Ему подвезли стройматериалы, но поп-расстрига не стал утруждать себя, а нанял братьев Рогны. Те настилали пол.

— Досок не хватает, — сказал отец Вениамин, попивая кумыс, — но обещали подвезти еще. Кстати, тебе переслали деньги из канцелярии Автономии. И чаю в подарок.

Он протянул Варламову конверт, а потом увесистую коробку.

Вечером Варламов с Рогной навестил ее родителей. Передал калым, а его угостился жеребятиной с кумысом, хотя в основном все налегали на чай. Можно сказать, стал членом семьи.

После утомительного путешествия неделю отдыхали. Местный умелец склеил расщепленный приклад «Сайги» клеем, сваренным из костей. Куннэй притихла и держалась в стороне. И Рогна была какой-то скучной, а однажды ночью, когда Варламов потянулся к ней, отстранилась.

— Милый, — сказала она, — мне не хочется. Меня то и дело тошнит, и давно не было месячных. Я забеременела. Наверное, после того случая с медведем.

Варламов вздохнул — Рогна таки добилась своего.

— Будет мальчик? — спросил он.

— Конечно, — слабо улыбнулась Рогна.

— Все-то вы, рогны, знаете, — ворчливо сказал Варламов, целуя свою одьулун.

Еще через неделю по зимнику прибыл трактор, волоча сани с оборудованием для прииска и досками от епархии. Доски разгрузили, и трактор потянул сани к прииску. Варламов с Рогной стояли над заснеженной рекой. В который раз она показалась дорогой, уходящей на север, только теперь он вернулся оттуда.

— Вот теперь всё, — сказала Рогна. — Завтра трактор пойдет обратно. Уезжай.

— Как? — изумился Варламов. — Оставить тебя, теперь?..

— Я ведь только вторая жена, — горько сказала Рогна. — И я не хочу, чтобы ты видел, как у меня растет живот, как я становлюсь безобразной. Лучше запомни меня стройной и красивой.

— Ну, все не так плохо… — начал было возражать Варламов, но Рогна была непреклонна.

— Что ты будешь тут делать? Перегонять стада на летние пастбища? Кочевать с ними? У тебя есть жена и дети. У тебя есть мечта.

— Насчет мечты я не знаю…

— Зато я знаю, — отрезала Рогна. — Ты не должен отказываться от нее.

Так что вечером Варламов неохотно зашел к отцу Вениамину, где ночевал тракторист. Тот обрадовался, в пути могли подменять друг друга.

Когда вернулся, Рогна уже приготовила ужин — его любимые колбаски. Тоже была невеселой.

— Я думала, — пожаловалась она, — что все окажется проще. Мне сделают ребенка, и будет не так одиноко, как обычно рогнам. А потом мы расстанемся, без горечи и сожаления. А на самом деле…

Она упала на постель и разрыдалась. Впервые видел такой гордую Рогну.

С тяжелым сердцем Варламов лег рядом, стал гладить волосы и целовать заплаканное лицо. Потом они все-таки занялись любовью, но тихо и нежно.

Утром Варламов передал ей деньги, специально запросил вдвое больше, чем требовалось для калыма.

— Тебе надо воспитывать сына. Пусть получит хорошее образование. И пускай учит английский…

Он попытался улыбнуться, а Рогна крепко обняла его, и стояли так долго.

Еще он оставил ей починенную «Сайгу»: что-то подсказывало, что больше не пригодится.

Перед отъездом Рогна попросила Варламова зайти в правление. Там он написал заявление, что признает себя отцом ребенка, рожденного Рогной… (дату он доверил вписать председателю правления). Поставил подпись и номер своей личной карточки, а староста положил бумагу в сейф.

К удивлению Варламова, Рогна заодно получила зарплату.

— У меня ведь ставка пастуха, — грустно улыбнулась она.

— Нам повезло, что у нас своя рогна, — сказал староста, отсчитывая деньги. — Убыль оленей минимальная.

Варламов зашел проститься к отцу Вениамину — пожалуй, на этот раз расставались навсегда. Выпили по чашке кейюю кымыса, и поп-расстрига крякнул.

— Ну, прости, если что не так было.

— Бог простит, — улыбнулся Варламов.

А когда вышел из юрты, задумался: какой смысл был в этом навязчивом спутнике? Ведь вместе пересекли всю Россию — от Урала до Колымского края. И странная мысль пришла в голову: не выдал бы его отец Вениамин в Хабаровске, мог так и улететь в Канаду, не встретив Сацуки. А на Колыме — лишь потому, что епископ отправил попа-расстригу восстанавливать церковь, туда собрался Координатор и прихватил Варламова. Иначе не встретился бы с Рогной. Хотя странно видеть в этом охальнике и пьянице руку божью, но, как говорится, пути Господни неисповедимы…