Когда он уезжал, было уже не так холодно. Рогна стояла в стороне от провожающих, гордая и в свадебном наряде: замшевая безрукавка и белое платье. Они поцеловались на прощание, но Рогна оторвала губы раньше, чем хотелось Варламову. Когда тронулись, он смотрел на нее в зеркало заднего вида. Оно уменьшало предметы, и Рогна вдруг показалась цветком — белой розой, оставленной на снегу.

Гордая роза Севера.

Вряд ли он еще увидит ее, или получит хоть весточку.

Но он ошибся, хотя весть пришла и странным путем…

Это случилось спустя два года, уже в Канаде, но тоже на севере. Водитель-механик заболел, и Варламову самому пришлось доставлять груз в вахтовый поселок. Там он переночевал, а утром пустился в обратный путь. Вездеход на шинах низкого давления легко катился по лесотундре, вздымая снежную пыль, когда поступил вызов с базы.

— Юджин, у тебя все в порядке?

— Да, Кейт. А в чем дело?

— Загляни на пункт Дарк-лейкс [19] . Они закончили работу и должны были выехать сегодня утром, но что-то случилось с вездеходом. Забери их, если не устранят поломку.

— Понял тебя, Кейт. Поворачиваю на Дарк-лейкс.

Варламов сориентировался по навигатору и повернул направо. Заиндевелые перелески, снежные бугры, замерзшие ручьи. Почти как в Колымском крае… Через час показались холмы, у подножия которых тянулась цепочка озер.

Базу геологов стояла у крайнего холма — серебристый ангар, часть которого была отведена под технику. Такой же грузопассажирский вездеход стоял рядом. У него копошились две человеческие фигурки. Когда Варламов подъехал ближе, узнал в одной Джефа, опытного механика и заядлого натуралиста.

— Здорово! — сказал Варламов, спрыгивая из вездехода. — Что, искра пропала?

— Привет! Вроде того, — неопределенно ответил Джеф. — Не понимаю, что происходит. Свежий аккумулятор поставил, тестером прозвонил. Как будто все в порядке.

Что-то шевельнулось в памяти, неприятный озноб пробежал по спине. Варламов огляделся.

Рядом со стеной ангара лежало что-то, небрежно накрытое брезентом…

— Что это?

— Да Мартин подстрелил одну туземку, — неохотно сказал Джеф. — Напала на его собаку, вот он и испугался.

— Напала на собаку?.. — Варламов сдернул брезент.

На снегу лежал обгорелый пес, от которого смердело паленой шерстью, а рядом женщина. Черные волосы растрепаны, широко раскрытые глаза мутно синеют. Что-то странное в искаженном мукой лице… Варламов нагнулся.

Рогна!

Он и сам не понял, откуда узнал, разве что по цвету глаз. Но, если жил с рогной какое-то время, не ошибешься.

— Сволочи! — сказал он. — Кто?..

Остальные люди высыпали из ангара. Один, с широким туповатым лицом, огрызнулся.

— Ну, я. Подумаешь, науськал на нее собаку. Дик бы ее не тронул, только погонял малость. А она подпалила псу шкуру, я даже не понял, как. Я испугался, что и меня спалит, и выстрелил из винчестера. Для полиции дело ясное, самооборона. Вон что с Диком.

Очень захотелось врезать ему по физиономии, но давно привык себя сдерживать. Вдобавок озноб охватил уже все тело — оно чувствовало надвигающуюся опасность.

— Дурак! Ты не доживешь до полиции. Давайте сани, быстро!

— Надо бы… — начал кто-то.

— Сани! И одеяло!

Притащили сани от снегохода, а один мужчина вынес одеяло. Варламов уложил мертвую рогну на сани и заботливо укрыл одеялом. Глаза закрыть не осмелился.

— Оставайтесь здесь. Хотя… вы все равно никуда не уедете. Где ты убил ее? — обратился он к Мартину.

Тот молча кивнул на удаленный холм. Варламов впрягся в сани и пошел в указанном направлении. В спешке не надел лыж, и временами проваливался по колено.

Когда остановился передохнуть, ангар был уже далеко. Варламов вытер пот со лба и огляделся.

Он сразу увидел их. Три быстро растущих пятнышка над снежной равниной…

Варламов больше не двигался. Когда рогны приблизились, он судорожно вздохнул. Три женщины в развевающихся темных одеяниях неслись над снегом, не касаясь его! Они повисли в воздухе перед Варламовым, и в голове стороной прошла мысль — могла ли это делать его Рогна? Если могла, то явно не хотела пугать его.

А он был испуган. Особенно той, что была в центре — глаза горели яростью на пепельно-сером изможденном лице. Она заговорила, и голос скрипел как нож по стеклу.