Я поджал губы, задумавшись. Видимо, на моем лице многое отразилось, и Евгений Павлович покачал головой.

– Нет, Марк, отпустить я тебя не могу. И не думай, что я такой злодей. Так будет лучше для тебя.

– Да, зверей там очень много, – кивнул Дадаш, – И, мне кажется, я видел «человека».

– Третью меру? – спросил старейшина.

– Да. На лошади, огромный, весь в железе.

Евгений Павлович кивнул, потом сказал:

– Так, за долиной Скорпионов наблюдаем с зеленой черты. Чуть что, сразу отступать, – он махнул Дадашу, – Организуй патруль, а потом можешь идти отдыхать.

Тот кивнул и сказал:

– Хорошо. К сестре могу сходить?

Старейшина улыбнулся:

– На, что за вопросы. Можно, конечно.

И он махнул мне рукой, приглашая следовать за ним. Я, подхватив свой костыль, послушно поковылял. Напоследок я обернулся и кивнул Дадашу:

– Спасибо.

Тот махнул рукой и прошел в дом к Каре.

Мы некоторое время шли по деревне, направляясь уже в другой конец. Я еще пару раз услышал крик Рычка, от которого у меня схватывало все нутро. Вот так пытаться «не обращать» внимания было больнее, чем получать по морде от нулей-живодеров.

Скоро я сам так буду кричать, когда с ума сойду от угрызений совести. На Рычке там опыты ставят, ядом пичкают, а я беззаботно по деревне прогуливаюсь.

Спина Евгения Павловича мерно покачивалась впереди, и прямо манила проехаться по ней костылем. Его я уложу спокойно, но ведь надо еще вытащить Рычка, а потом убежать из деревни, вооруженной меткими арбалетчиками.

Тем более, в разговоре проскользнула застава…

– У вас еще и заставы есть? – спросил я.

– Да, небольшая сторожка перед грозовыми воротами, – кивнул он, обернувшись, – На случай, если кто-то захочет пройти. Или выйти.

– А если захватят ее, – сказал я, – Как заметите?

– У заставы цель одна, – сказал старейшина, – Подать сигнал. Там всегда дрова заготовлены, а здесь дежурный сидит. И смотрит.

– На закат капитализма? – попытался пошутить я.

Евгений Павлович сморщился.

– Было бы смешно, если не так грустно, – он вздохнул, – Вот вроде тридцать лет прошло. Я ведь оттуда, из Союза, пытаюсь сюда все лучшее взять.

Кивнув, я сам в это время думал, что застава – еще одна проблема. Впрочем, если они там смотрят только на проход через грозовые ворота, напасть сзади не будет проблемой.

Я неудачно наступил на камушек, и в перебинтованной ноге стрельнуло. Это она мне так намекнула, что побег со сломанной лодыжкой заранее обречен на провал.

– Что же там такого, у Скорпионов, что ты в лице поменялся? – вдруг спросил старейшина, – Я ведь чувствую, что ты так и не хочешь остаться, даже после рассказа Дадаша.

– Ну… – я замялся, пытаясь придумать весомую причину.

– Или там кто-то?

– Женщина, – выпалил я.

Адрианна, честно, не была для меня той причиной, ради которой я бы прыгнул в лапы смерти. Но, как правдоподобная версия, она для меня подходила. Тем более, стоит самому себе признаться, если она попадется на пути, разве я откажусь помочь?

– Постой, – старейшина снова обернулся, – Так это из-за бабы?

Я сразу тряхнул головой и упрямо засопел, дополняя образ.

– Вот же на хрен, – засмеялся Евгений Павлович, – А ты видел, какие у нас здесь красавицы ходят, а?

Он обвел деревню руками. Девушек здесь было много, и тут мастер Женя был прав. Нуляшки отличались завидной красотой.

– Эх, Марк, спасибо, что ответил, – старейшина положил мне руку на плечо, – Теперь я тебя и на выстрел не отпущу. Это ж надо, из-за бабы смерть искать? Тем более, ты ее больше двух недель знать не можешь.

Я едва сдержался, чтоб не усмехнуться. Две недели – это он хватил. Если говорить о девочке Грезэ, то там счет вообще на секунды шел.

– А еще я дам тебе возможность отомстить, – сказал, будто я уже на все согласился, старейшина, – Вот мстить можешь сколько угодно.

Мы пошли дальше, и я старался не отставать от него. Вскоре, пройдя пару улочек, мы вышли к небольшой арене.

Круглая площадка, как и стрельбище, тоже была расположена возле стены. Здесь упражнялись на деревянных мечах несколько нолей.

Заметив старейшину, они прекратили махаться палками, но тот кивнул им, и они продолжили. Я не был экспертом, но то, чем они занимались, было больше похоже на танцы, чем боевое искусство. У Скорпионов на арене все было по-настоящему.

Политика Евгения Павловича относительно других мер сама же и губила на корню всю его затею. Ему бы сюда зверя, владеющего клинком, он бы обучил этих нулей азам. Теперь ясно, зачем ему я.

У стены стояли стойки с деревянными мечами. Я вспомнил, что Скорпионы называли их «клавами». А сбоку стояла пара стоек с настоящим оружием. Я удивился, увидев здесь вполне приличные мечи, топоры и… копья.