Раздался веселый голос:

– Зато какие навыки, вы видели? – сказал старейшина, – Он вас троих раскидал, не заметил.

Мне прилетела еще пара ударов, пока меня держали, а потом Евгений Павлович сказал:

– Хватит.

Надо сказать, слушались его беспрекословно. Почти. Ноль еще раз заехал мне по лицу, а потом отошел. Меня продолжали держать, хотя делали это довольно неумело. Если захотеть…

Старейшина повернулся ко мне:

– И что это было?

– Это мой друг! – я мотнул головой в сторону Рычка, – Что вы с ним сделали? Это благодарность, что не убили твоих?

Старейшина приблизил лицо и процедил:

– Ты здесь всего ничего. А я столько лет видел этих зверей, я от них наелся по горло, – он покосился на Волчонка, – И да, мне совсем его не жалко.

– Что вы с ним сделали?

– Да еще ничего, – старейшина отошел и спросил у нуля, баюкающего руку, – Что там, как успехи?

– Ну, подбираем дозу, – тот пожал плечами, – Сначала чуть не убили, он оказался немного слабее того, что был у нас до этого.

Я внимательно слушал, пытаясь понять, о чем они говорят.

– Водой разводили?

– Да, конечно, – кивнул другой ноль, который держал меня, – И целебной настойки добавили.

Евгений Павлович глянул на меня и мотнул головой, чтобы я следовал за ним. Меня отпустили, и я под недобрыми взглядами последовал за ним, подхватив костыль. Я вскользь глянул на Рычка, на его мутные глаза.

«Я приду за тобой, я что-нибудь придумаю!» – я попытался послать ему мысленную поддержку.

Выйдя из «конюшни», как я ее теперь назвал, я уткнулся в спину старейшине.

– Еще одна такая выходка, – стальным голосом произнес он, – И я не посмотрю, что мы земляки.

Я промолчал, а он кивнул на здание.

– У нас более глобальные планы. Зачем отказываться от звериной силы, если можно ее использовать в мирных целях?

– Не понял…

– Ну, мы пытаемся придумать, как их заставить служить нам, – пояснил Евгений Павлович, – Я думаю, есть концентрация, которая их не убивает, но делает послушными.

Он произнес это так, будто говорил о чем-то будничном. У меня холодок пробежал по спине. Если сначала я еще питал какую-то симпатию к ним, то теперь… Эти нули просто хотели перевернуть все с ног на голову. Не равенство им нужно, а власть.

– Зачем я тебе? – спросил я.

– Твои навыки, – пожал он плечами, – Да еще и знания, наверное, какие-нибудь, у тебя они посвежее. Посмотрим. Есть хочешь?

Прозвучало это так, будто я уже согласился. Этот мастер Женя уже привык к послушании. Впрочем, теперь мне стало гораздо легче – я принял решение. Нет, ребята, мне с вами не по пути.

Мы прошли по деревне и завернули в один из домов. Там, на просторной кухне с каменной печью, с большим столом в центре, я опять увидел Кару. Только теперь она выглядела, как обычная домохозяйка И была бы довольно милой, если бы не бросила мне тарелку с мясом, как какой-нибудь дворняге.

– Расскажи, почему тебя так тянет туда? – спросил старейшина, – А то у нас не заладился контакт. Только не ври мне, твой зверь уже многое мне рассказал.

Я не доверял ему, но все равно вкратце рассказал историю со Скорпионами, Кабанами и Рычком. Про то, о чем не знал Рычок, я не стал рассказывать.

– А тебе нужны все эти разборки? – усмехнулся он, – Ну, вырежут стаю, как вырезали Белых Волков.

– А как же крестьяне? – удивился я.

– А они там с первушниками дружат хорошо, – покачал головой старейшина, – Мы с ними торгуем. Только такие стаи, как Скорпионы, оказывают нам медвежью услугу. Нулям у них живется, как им кажется, хорошо.

Он сжал кулаки. Видимо, их агитация в землях Зеленых Скорпионов не особо работает.

– Мастер Женя, – в дверь просунулась голова, – Там Дадаш вернулся.

Старейшина махнул мне на тарелку:

– Доедай, – и вышел.

Я остался наедине с Карой, стоящей у печи и сверлящей меня взглядом.

– Что, ноль, плохо тебе без хозяев? – язвительно спросила она.

Не ответив, я принялся уплетать ножки каких-то животных. Чутье насчет еды молчало.

– Вижу, как ты боишься за своего зверя, – Кара не унималась, – Раб!

Я поморщился.

– Что ты злая-то такая? – спросил я и ляпнул, – Я дочь спасти хочу, поэтому мне твои слова до одного места.

Конечно, я не стал уточнять все сложности, но при слове «дочь» Кара вдруг переменилась в лице. Я привык видеть только ее злое выражение, поэтому грустное выражение с тоской в глазах меня просто удивило.

Впрочем, через секунду она вернулась в свое обычное состояние, подскочила к столу и села с другой стороны.

– Какая дочь, что ты мелешь? – прошептала она, – Ты же сам сказал, что не из этого мира!