– Ого, – чуть запоздало вырвалось у меня, и я покачал головой, – Впечатляет.

– Завелся барс горный, он подумал, что мы – отличный корм для него, – усмехнулся Евгений Павлович, – Только ошибся. Нашу крепость, наверное, только Ревун и сможет уничтожить.

Я подарил старейшине уважительный взгляд. А вот это реально впечатляет. Вот она, сила науки. Это не мои танцы с бубнами и копьями.

– Так вы бросили искать тринадцатого?

– Да.

– И вам ничего за это не было?

– Как видишь, сижу перед тобой, – улыбнулся старейшина, – Он вообще больше не объявлялся, этот Абсолют.

Эта новость меня и обрадовала, и огорчила одновременно. Значит, можно не ждать кары небесной за неисполнение божественной воли. А с другой стороны, меня сюда забросили и забыли.

Вырисовывается интересная картина. В Инфериоре есть я. А еще этот мастер Женя. И сколько же таких, спрашивается, посланников-защитников сюда забросило? Тем более, если Евгений Павлович здесь уже тридцать лет.

То есть, этому плану Абсолюта по защите «тринадцатого» вообще хрен знает сколько лет?!? Получается, в нулевой мир идет такой массовый рекрутский набор по принципу «кто-нибудь да выстрелит». Статистика – наука точная.

Закинь сюда тысячу, десять тысяч. Царство Регнум их перемелет, сломает, пережует, но кто-то да прорвется. И этот кто-то не обязательно должен быть я.

Видимо, все эти мысли отразились на моем лице, и Евгений Павлович с усмешкой сказал:

– Вижу, ты все понял. Сразу скажу, я впервые встречаю такого же, как я. Но надежды не терял.

Я сказал:

– Да уж.

– Оставайся с нами, нам бы пригодились твои навыки рукопашки. Я-то что, секция самбо в детстве. А со зверем какое самбо, сам понимаешь…

Я покачал головой:

– Сложно все это. Слишком многое случилось за две недели.

– Только зверю тоже придется остаться, – Евгений Павлович посмотрел на недовольного Рычка, – Но он, как я посмотрю, нормальный человек.

При этих словах лицо Волчонка вытянулось, а я засмеялся.

– Рычок, в том, другом мире, откуда мы родом, людьми называются все. Там нет никаких мер.

Звереныш поскреб затылок.

– Не могу себе этого представить.

Я повернулся к старейшине:

– Я бы рад, честно. Если у меня не получится, я вернусь. Но сейчас не могу.

Тот сокрушенно покачал головой:

– Не смогу переубедить, а силой держать не буду. Я был так же горяч, но время все сгладило.

Тут я, поджав губы, указал на ногу:

– А вот от помощи бы вашей я не отказался.

Евгений Павлович улыбнулся:

– Конечно, только придется пройти к нам. Может, увидишь все, и передумаешь. А нет, так хоть посмотришь, чего мы достигли, – он потер ладони, – Ты не представляешь, как я мечтал показать все тому, кто мог бы оценить по достоинству.

Отказываться было глупо, и я кивнул:

– Ну, было бы глупо отказываться.

Старейшина поднялся и сказал:

– Тогда по дороге расскажешь, как вы сюда попали. Ты узнал правду, но так и рвешься туда, в эту мясорубку. Значит, есть причина.

Сзади ко мне подошел Дадаш с повязкой.

– От храма отойдете с завязанными глазами.

Я кивнул, и позволил себе завязать глаза.

– Дорога в крепость является нашей самой охраняемой тайной, – сказал старейшина.

Я услышал сдавленный крик, и следом мне прилетел удар по затылку. Если бы я не отключился, то, наверное, сразу бы понял, как действует сила храма.

Глава 25. Нулевая сила

Я очнулся и, открыв глаза, увидел потолок из корявых жердей. Над ними что-то было натянуто, но я не разобрал. Стены в помещении были из грубого природного камня, напротив моего лежака в стене теплился камин.

В маленькое окошко лился свет, а значит, день еще не кончился. Двери не было, проем был занавешен шкурой. Подозреваю, что тут и потолок из них же.

Я привстал на локте и откинул грубо сотканное покрывало. Моя нога была перевязана, под бинтом угадывалась твердая шина. То есть, подошли основательно, с заботой. Голова немного гудела, но я отлично помнил все события.

— Рычок, — прошептал я и попробовал встать.

У стены обнаружились два прислоненных костыля. Я попробовал опереться на больную ногу. Не стрельнуло, но отдало тупой болью. Я сделал пару кругов по помещению, приноравливаясь к костылям, а потом вышел.

– А, проснулся, – за дверью на табуретке сидел низкорослый старичок, – Пойду, мастеру скажу.

Он, не дожидаясь ответа, встал и ушел. Я проводил его взглядом, пока тот не исчез за ближайшим домом.

Я находился в деревне. Только ее окружали высокие стены из такого же камня, из которого были сделаны дома. Стену возвели между торчащими скалами и огромными валунами, на которых покоились наблюдательные вышки. На этих вышках я увидел самые настоящие катапульты – огромные стрелометы, они были установлены на подставках.