Горец удивленно переглянулся с напарницей.

– Зачем тебе это?

– Ваш старейшина умный ноль, сразу видно. Попрошу помощи.

Мои слова, кажется, выбили из-под них почву.

– Я тебя не понимаю, – горец покачал головой.

– С вами договориться не получается, так может, хоть он послушает?

Главарь помолчал некоторое время, его взгляд метался между Рычком и мной.

– А с чего мы должны доверять тебе, – он кивнул на оружие, – Разве так договариваются?

– А вы тоже хороши, – проворчал я, – Что нам оставалось делать? Жить хочется.

Я задумчиво поскреб давно небритое лицо. Где бы раздобыть тут лезвие и пену для бритья?

– Нам туда, – горец махнул рукой в сторону, – Там руины древнего храма.

– Как тебя зовут? – спросил я.

После продолжительной паузы горец ответил:

– Дадаш.

– Брат! – воскликнула его соратница, – Зачем называешь имя врагам?

– У тебя все враги, – рявкнул Дадаш, – Куда ни глянь.

Горянка обиженно отвернулась. На ее щеке красовался синяк, поставленный моей ладонью. Меня кольнуло острое чувство вины, нехорошо это – женщин бить.

Под изумленным взглядом Рычка я неловко шагнул к горцу и протянул ему арбалет:

– Возьми, Дадаш.

– Перит, что ты делаешь?

– Так надо, Рычок, – твердо ответил я, больше убеждая себя, чем звереныша.

У Дадаша подпрыгнули брови, и он, мигом выхватив арбалет, наставил его на меня. Женщина засмеялась:

– Ох, и дурак же ты, ноль! Дружба со зверями все мозги тебе выжгла.

Я молчал, нахмурившись, и сверлил взглядом главаря. Слова горянки я пропустил мимо ушей.

– Ну что, Дадаш? Дурак ли я?

Горец долго в ответ сверлил меня взглядом, а потом отвел арбалет. Я облегченно выдохнул, а потом сел. Больная нога не давала много стоять, и в схватке с горянкой я все-таки разбередил перелом.

– Брат, ты чего? Пристрели его!

– Нет, Кара. Тогда тебя зверь пристрелит.

– Я готова умереть, – твердо сказала горянка, а потом возмутилась, – Зачем ты сказал мое имя?

Горец поморщился и отмахнулся.

– Меня зовут Перит, – сказал я горцу, и кивнул на Волчонка, – Это Рычок, из стаи Белых Волков.

Дадаш кивнул, показывая, что слышал о таких, и я махнул рукой в ту сторону, откуда мы пришли:

– Мы пытались пройти через горы, потому что нас преследовали звери.

У горца подпрыгнули брови, но он промолчал. Я продолжил:

– Мы шли в долину Зеленых Скорпионов.

Услышав это, Дадаш сказал:

– Я знаю эту долину, мы тайно торгуем с их крестьянами. Вы заметно отклонились.

Кряхтя, я осторожно гладил сломанную лодыжку, пытаясь убаюкать боль. Потом я поднял голову и сказал:

– Рычок, отдай ей арбалет.

У звереныша вытянулось лицо, горянка истерично засмеялась, а Дадаш удивленно спросил:

– Откуда ты знаешь, как называется это оружие?

– Ну, знаю вот, – сказал я и повторил, – Рычок, отдай, так лучше.

Волчонок неуверенно протянул арбалет, и Кара сразу его выхватила, и наставила на зверя.

– Лежа-а-ать! – крикнула она.

– Кара!

– Давай, брат, забери у них ножи, – она дернула арбалетом, – Я держу их.

– КАРА! – рявкнул Дадаш, – Опусти, быстро!

– Ты с ума сошел? – она посмотрела на него безумными глазами, – У нас приказ.

– Кара, ты хочешь меня ослушаться? – строго спросил главарь, – Забыла, сколько я уговаривал старейшину? В следующий раз останешься чаны драить, я устрою!

Горянка засопела, но оружие опустила, хоть и бросала на нас злые взгляды.

– Ножи мы себе оставим, – сказал я, и вздохнул, глядя на свою лодыжку, – Веди, Дадаш, в свой храм.

Горец вдруг с некоторым сочувствием кивнул на мою ногу:

– Надо зафиксировать и перетянуть.

Глава 24. Старейшина

Мы подошли к руинам храма примерно через два часа. Я ковылял с самодельным костылем, сделанным из узловатого высохшего ствола какого-то горного деревца. Даже Рычку перепал кусок бинта, чтобы перевязать ногу.

Один раз за время пути я увидел, как действует яд таинственного адского каракоза. Путь преградила пережравшая духа многоножка девятой, как сказал Рычок, ступени. Горцы не растерялись, а вполне уверенно разрядили арбалеты ей в глазастую морду. За несколько секунд арбалеты снова были взведены, и на них кинули стрелы с наконечниками, которые отсвечивали чем-то типа воска.