– Я слышал, вы приютили просветленного, который обратил Белых Волков в ересь?

Торбун и Старый выпучили глаза, а Рюгла сзади захихикал.

– Мы уже отправили его в Пещеру Правды, – спокойно сказал Торбун.

Я благоразумно зашел за угол, чтобы вообще не попадаться на глаза. Кажется, мой проповедник не просто ноль, а уже достаточно наделавший делов преступник.

– В Пещеру Правды? – удивился Грэй, – Да он же ноль!

– Ну, мы ему сказали, – подхватил Старый, – «Если твоя ересь правда, Пещера рассудит».

Грэй засмеялся.

– А что, это остроумно, – он повернулся к своим, – Надо всю просву ссылать на испытание, чтобы у них там вера окрепла.

Серые Волки засмеялись, Рюгла же сморщил недовольную рожу.

– Ну, так что, Старый? – отсмеявшись, спросил Грэй, – Зеленые Скорпионы принимают право откупа у Кабанов?

Знахарь переглянулся с Торбуном, потом недовольно посмотрел на Серого Волка.

– Мы сможем потом оспорить?

– Конечно, власть Совета Родов никто не отменял.

– Да, мы принимаем волю великого приора, но будем намерены добиваться своего права откупа в следующий раз, – опустив голову, сказал Хорм.

– Ваше законное право, – весело пропел Рюгла.

Дальше начался, как я понял, отбор кандидатов. К счастью, свободу выбора оставили Скорпионам, и Торбун быстро прошелся между парнями, хлопая по плечу счастливчиков. Хотя, судя по лицам юнцов, они были готовы хоть сейчас бежать на войну.

«Война – это всегда законный шанс подняться на одну, а то и несколько ступеней».

Я кивнул словам Хали. Понятно, что те, кто воюет, много убивает. И получает много духа.

Вот только Торбун, кажется, больше других понимал, что большинство из этих парней, скорее всего, умрут до того, как они прокачаются. Этот молодняк – только корм для матерых ветеранов.

– А где Снор? – вдруг спросил Грэй, – Он, кажется, достиг второго жала.

– Отправили с Ридаром в пещеру, – вздохнул Торбун, – Не вернулись.

– Там выросла сильная тварь?

– Не настолько, мастер пятый коготь. Потому двоих и отправили.

– Его отец будет недоволен, Торбун. Он не последний зверь в войске великого приора Зигфрида.

Десятник пожал плечами и отправился дальше отбирать призывников. Кажется, даже Кроммал отправится на фронт.

На площадь перед прощанием пришли матери будущих воинов. Ну, тут все было обычно, как и в нашем мире. Слезы, слезы, и еще раз слезы. Хотя я видел на лицах плачущих женщин нескрываемую гордость.

Вскоре юное войско с Серыми Волками впереди направилось на выход из деревни. Солнце уже почти село, и в сумерках все это выглядело особенно печально.

Маги ехали на лошадях позади всей процессии, и неожиданно Рюгла обернулся, посмотрев прямо на меня. Он пару секунд не спускал с меня глаз, и я прилежно замахал метелкой. Кабаний Клык улыбнулся и вернулся к беседе с Серым Волком.

«Ох, не нравится мне этот старый боров».

Я кивнул словам Хали и поглядел на опустевшую площадь, где Торбун и Старый остались в окружении плачущих матерей и совсем юных Скорпионов. Кажется, не лучшее время просить о жизни в деревне стихийников.

Я осторожно выглянул из-за угла. Ангел на вершине горы исчез.

– Ноль! – вдруг окликнул меня десятник.

Удивившись, что он меня заметил, я послушно подошел.

– Как ты здесь оказался? – спросил Торбун, глядя на меня, как на привидение.

– Ну, прошел Пещеру Правды и вернулся домой.

– Это же невозможно, – послышались голоса любопытных Скорпионов.

– А Снор и Ридар?

Я покачал головой.

– Там оказалось животное десятой ступени.

– Десятой? – воскликнуло сразу несколько зверей.

– Вот же зверье пустое! – выругался Торбун, – Эти пустоголовые не догадались вместе биться?

Я пожал плечами.

– А ты как от него убежал?

– Никак. Я убил его.

Мои слова не просто всех удивили. Я, видимо, только что заявил, что обрушил Небо на землю. Все звери поголовно приложили два пальца ко лбу и взглянули наверх.

Затем десятник выразительно посмотрел на толпу, собравшуюся вокруг.

– А что, дел больше нет?

Поняв намек, Скорпионы быстро рассосались по деревне.

– Старый, – сказал Торбун, когда площадь опустела, – Мне все это не нравится.