— Бесит?

— Я к нему две недели на пары не ходила.

— Что? Как ты могла? И молчала? А что теперь?

— Успокойся, мы к вашему приезду заключили перемирие.

— Да у тебя здесь целая мыльная опера назрела, а ты все скрывала. Впрочем, потом поговорим, кажется, к нам идет пополнение, — хихикнула подруга, и отвернулась, подавляя хохот, когда увидела моё лицо, стоило Раевскому согласиться на приглашение отца.

— Ну, папуля, ну удружил!

— Эй, детка, относись к этому попроще. Нервы дороже.

Легко сказать: попроще. Вот хорошо, если Раевский не забудет об обещании и не будет больше ко мне придираться. Впрочем, пусть Аля всё сама видит и делает выводы.

— Эла, познакомься, Аля — моя лучшая подруга, я тебе о ней говорила.

— Привет, а ты красивая, Еве повезло с такой подругой детства.

— И мне тоже повезло, — звонко рассмеялась Аля и обняла Элу за плечи, — ты тоже клеевая, мне очень приятно познакомиться с маленькой подружкой моей подружки.

— Ева меня сегодня спасла, видишь, как я ногу разодрала. А вообще, она меня второй раз спа…

Мои глаза стали огромными, когда на эмоциях малявка проболталась о спасении в ночном дворе. Раевский, который рьяно обсуждал с отцом нюансы рыбалки, напрягся и посмотрел в нашу сторону. Эла прикусила язык и, повернувшись к отцу спиной, зажмурилась от возможного террора отца.

— Эла, повтори, — голос Раевского прозвучал раскатисто над поляной, и все замолчали.

Опять я беру огонь на себя, лишь бы мелкая не попала под грозный рык своего мегатребовательного отца. Мне в такие моменты кажется, что с Котовым мне жилось проще.

— Она случайно упала на площадке, а я помогла ей промыть рану, обработать.

— Ну, эту версию вашего знакомства я знаю, только почему спасение?

Вот же ж противный. Прикопался к словам, и слишком пристально изучает наши лица.

— Пап, я тогда упала не просто так, ко мне пристали парни, — протараторила Эла и спиной прижалась к Алине, которая что-то утешительное шептала на ухо девочке.

— То есть ты считаешь, что отец об этом не должен знать?

— Но ничего же не случилось! — Вскрикнула девочка и вырвалась из рук моей подруги, — Вот поэтому я тебе не хочу ничего говорить! Ты постоянно видишь во мне плохое! Ты во всех видишь чаще плохое, чем хорошее!

— А ну вернись! Тебе мало сегодняшнего происшествия?!

Раевский соскочил с лавки и попытался догнать Элу.

— Па, придержи его. — Говорю отцу, а сама прошу Алю поговорить с Элой и утешить, пока я разберусь с её борзым отцом.

— Макс, остынь, ты посмотри на нее, она же напугана.

— Она скрывает от меня правду.

— А почему она это делает? — Логично ведет допрос папка, за что его уважаю.

— Научилась врать, вот и пользуется знаниями.

— Па, оставь нас наедине.

Я едва сдерживаюсь, чтобы при Котове не начать бузить, как невоспитанная хамка. Меня трясет от негодования. Раевский слишком строг к дочери, а порой допрашивает её так, словно она в суде.

— Ты не имеешь морального права так говорить с дочерью, Раевский. Ты разве не видишь, как она одинока?

— Ей грех жаловаться на жизнь, другие дети живут в разы хуже. Она имеет все в своем возрасте.

— Она одинока! — Пытаюсь достучаться до его сознания.

— Это неправда, у нее много друзей, у неё есть я. Только почему-то эта девчонка не считает правильным говорить мне всё в открытую.

— Да я бы сама не хотела такому, как ты, изливать душу. Да она в прошлый раз едва не рыдала от отчаяния. Ты ее запугал.

— Что ты этим хочешь сказать? — Грозно чеканит каждое слово Раевский и приближается ко мне. — Я никогда не хотел сделать Эле плохо. И считаю, что сокрытие всей правды может вылиться в кучу проблем. Она же девочка, и если ей грозила опасность, я должен был об этом знать.

Он в какой-то мере прав, я его полностью поддерживаю. Но почему-то же Эла решила скрыть от отца всю правду.

— А может проблема не в ней?

Хмыкаю и кручу в ладошке фужер с шампанским, иронично рассматривая взбешенное лицо Макса.

— Кто к ней приставал?

Раевский слишком близко ко мне подошел, этого мне только не хватало. Пусть только попробует ко мне прикоснуться, в этот раз точно руку сломаю.

— А я откуда знаю, шпана местная, но можешь быть спокоен, они больше в нашем дворе не появлялись.

— И что же ты им сделала?

— Пообещала руку сломать, — залпом выпиваю остатки вина и пальцами тянусь к кусочку мяса.